Рискуя всем
Шрифт:
— Ты этого хочешь? — допытывался он, хотя сам не знал, сколько еще продержится.
— Я умираю, — в отчаянии прошептала Фелисия.
Она так долго вела целомудренную жизнь, что больше не могла ждать. Но и он сдерживал исступление из последних сил. Получив ее безмолвное согласие, Флинн дал волю своим безусым порывам, рванулся вперед и вторгся в покорное лоно, как победитель в завоеванный город, наполняя ее, растягивая до предела. Наслаждение было таким острым, что у нее на глазах выступили слезы. Несколько мгновений он оставался неподвижным, потом осторожно
С судорожным вздохом, сжигаемый мукой, терзаемый необходимостью сдерживаться, Флинн заставил себя забыть о безумном наслаждении, сжигавшем его заживо.
Но он тут же понял, что это долго не продлится. Она широко раздвинула бедра, чтобы как можно глубже принять его. Продолжая мягкими толчками проникать в нее, Флинн давал ей то, о чем она мечтала, чего они оба желали: утонченный ритм чередования наступлений с отступлениями. Ничего, кроме обнаженных, жгучих, умопомрачительных ощущений. Она кричала, а он тихо стонал, когда весь мир сосредотачивался в трепетном соприкосновении его налившегося кровью пениса и ее трепещущей плоти. А потом… оба задерживали дыхание, когда он отстранялся, почти полностью выходя из нее. И оба ждали, в сладостной, изощренной агонии, следующего мощного удара.
Запах любви окутывал их, жаркий аромат разгоряченных тел, слившихся воедино в первобытном, примитивном акте совокупления, распространялся в атмосфере вызывающей роскоши самого дорогого номера «Отель де Пари». В эту минуту оба существовали в собственной вселенной, соединенные в танце, старом, как сама вечность, предававшиеся неистовой, самозабвенной чувственности: тело к телу, головокружительное желание к головокружительному желанию, лихорадочному, горячечному, алчному.
Она то ли застонала, то ли зарыдала, и Флинн мгновенно сменил темп, поняв, как близка она к пределу. Чуть отстранившись, он вонзился в нее так глубоко, что Фелисия охнула. И тут же ночной воздух прорезал тихий жалобный вопль. О, благословенное освобождение! Его так долго подавляемый оргазм взорвался с такой неумолимой мощью, что Флинн закрыл глаза, потрясенный силой собственных ощущений.
Несколько ошеломляющих мгновений в этом созданном ими раю под бархатным балдахином, корчась в экстазе, они прижимались друг к другу, испытывая, возможно, то, что довелось пережить очень немногим любовникам. Мир сузился до блаженных переживаний и обжигающих соприкосновений тел.
«Откуда мне было знать, — думала Фелисия, покоренная, наполненная его семенем, — что секс может быть так потрясающе хорош?»
«Неужели ее наивность способна на подобное волшебство?» — дивился он, все еще не насытившийся, несмотря на сокрушительную разрядку.
Но, верный принципам, диктующим отказ от истинных чувств, и полный решимости сохранить удобные холостяцкие привычки, Флинн отбросил тревожащие мысли и, подняв голову с подушки, небрежно чмокнул Фелисию в щеку.
— Восхитительно!
— И теперь я знаю, как это бывает, — подтвердила
— Мир иногда бывает совершенным, — прошептал он, приподнявшись на локтях и улыбаясь ей.
— Когда ты со мной? — спросила она, поднимая ресницы.
— Но это лучше, чем быть одной?
Прекрасная светящаяся улыбка озарила ее лицо.
— Можно подумать, ты не знаешь, самодовольная ты личность.
— Проверяю на всякий случай.
Он взглянул на каминные часы.
— Кроме того, я способен на большее.
— Невозможно, — покачала она головой. — Я по крайней мере уже ни на что не способна.
— Ты так думаешь?
Он шевельнулся в ней.
— Не делай этого, иначе я просто вознесусь на небо от блаженства.
— Такого блаженства?
Он подался вперед, все еще возбужденный и твердый, несмотря на оргазм, казалось, ничуть не повлиявший на его готовность.
Холодок озноба пронзил ее, восхитительный трепет охватил лоно.
— Это несправедливо, — прошептала она.
— Не знал, что в любовных битвах есть правила!
— Очевидно, не для тебя.
— Я могу заставить тебя кончить еще раз.
Какое счастье…
— Вернее, столько, сколько захочешь, — шепотом добавил он.
Тлеющее пламя желания взметнулось с новой силой. Впервые в жизни Фелисия познала неуемное вожделение.
— Как ты это делаешь? Всего секунду назад я с места не могла сдвинуться.
— Очень просто. Я скольжу… вот сюда и касаюсь тебя… здесь…
Она вздрогнула от очередного натиска.
— И твое тело отвечает. А теперь, если я чуть перемещусь вправо и слегка поднимусь…
Потрясенная Фелисия ощутила приближение оргазма. Несколько бесконечных, истерических, сумасшедших мгновений спустя, когда все было кончено, она снова обрела возможность мыслить.
— И я снова могу заставить тебя кончить, — игриво пробормотал он.
— Откуда тебе знать?
— Годы практики, если правда тебя не шокирует.
Медленно выйдя из нее, Флинн отодвинулся и растянулся рядом.
Опершись на локоть, Фелисия жадно впитывала красоту его пропорционально сложенного тела.
— Если бы мне не было так хорошо, я, пожалуй, поспорила бы насчет пользы многолетней практики.
Флинн заложил руки за голову и усмехнулся.
— Хочешь, чтобы я извинился?
— Сколько тебе лет?
— Тридцать пять.
Фелисия тихо фыркнула.
— Дело не только в возрасте. Моему мужу было пятьдесят, а он ничего не знал и не умел.
— Просто у одних больше таланта, чем у других.
— К достижению удовольствия.
— Нет, я имею в виду исключительно секс.
— Наслаждение не играет особой роли?
— Играет, конечно, ведь это главная цель. Но можно получать наслаждение от множества вещей, помимо секса.
— И ты его получаешь?
— Разве я кажусь одержимым?
— Но ты потрясающе хорош!
— Поверь, я стремлюсь к совершенству во всем, не только в постельных играх.
— И все-таки ты уникален. Как тебе удается избегать назойливых женщин?