Ристалище
Шрифт:
— Да, слышу. И тебя слышу, Шабр.
— А почему я не слышу нашего мудрого смертоносца? — удивился правитель.
— Его голос слишком слаб, Посланник. Можно подумать, он находится за много дней пути.
— А мой?
— Твой тоже.
— Спроси его, Дравиг, как он себя чувствует?
— Он говорит, у него было ощущение, словно он снова попал в метро…
После этих слов над поляной надолго повисла мертвая тишина.
Когда-то в городе Смертоносца-Повелителя имелось метро. Разумеется, действовало оно много сотен лет назад, еще тогда, когда самые
Поначалу Комету хотели отклонить, вытолкнуть прочь из звездной системы.
Однако уровень жесткого излучения вблизи этого воплощения смерти оказался столь высок, что вычислительные автоматы посланных к ней орбитальных тягачей выходили из строя при сближении до нескольких сотен километров. Управляемый пилотом корабль тем более не смог бы состыковаться с небесным телом — при такой плотности радиации человеческое тело начинает течь, как кисель.
Разумеется, ее можно было взорвать — надежность человеческого оружия всегда превышала любые мыслимые запросы — но осколки Кометы сделали бы Солнечную систему необитаемой раз и навсегда.
И тогда началось бегство. Люди бросали все имущество, домашних животных, дома, мчались в космопорт, до предела набивались в любые космические аппараты, способные к межзвездным перелетам и улетали.
Разумеется, люди собирались вернуться. На планете были оставлены сотни Белых Башен — сложнейших компьютерных систем, хранящих всю информацию, накопленную человечеством за свою историю.
Эти башни по сей день исправно выполняют свою роль: следят за состоянием Земли и передают информацию в Космос, далеким изгнанникам, ушедшим в другие миры.
Комета совершила свой виток вокруг Солнца и ушла обратно, в черноту бесконечного пространства, а Земля, усыпанная телами погибших животных, осталась залечивать нанесенные раны. Сотни лет прошли, прежде чем уровень радиации упал до безопасного уровня. Люди, ушедшие к звездам, привыкли к новым домам и не торопились на далекую прародину. Да и Земля стала совсем, совсем иной.
Люди, некоторым из которых удалось уцелеть, спрятавшись в различных укрытиях, потихоньку начали осваивать опустевшие просторы. Сперва их были десятки на всю планету, потом тысячи, потом сотни тысяч.
Но двуногие больше не были полновластными хозяевами Земли. Из упавших с Кометы семян выросло больше десятка разумных растений, Богинь. Эти корнеплоды, достигавшие сотен метров в высоту и нескольких километров в глубину начали излучать жизненную энергию, стимулирующую рост всего живого. А под смертельным ударом радиации уцелели в первую очередь насекомые.
Конечно, оставленные ушедшими предками Белые Башни стремились помочь потомкам своих создателей.
Когда в Башню попадал кто-то, чей мозг соответствовал древним стандартам, то ему в память
В городе Смертоносца-Повелителя, оазисе жизни среди бескрайней пустыни, люди проиграли схватку за право называться разумными и стали покорными рабами выросших до огромных размеров пауков. Ни слуги, ни их господа не подозревали, что глубоко под землей, надежно укрытая от воздействия любой радиации, обитает еще одна раса людей.
Вход в лабиринты древнего метро открыли четверо: принцесса Мерлью, ученый смертоносец Шабр и Найл, которого сопровождала верная стражница Нефтис. Попытка исследовать подземный лабиринт закончилась для Шабра весьма печально…
— На каком расстоянии Тройлек смог почувствовать твои мысли, Дравиг? — спросил Шабр.
— За три дня пути.
— А что если на кораблях? — вскинулся Найл. — Дравиг, спроси Соленого? Нас с Шабром он не услышит.
— На кораблях, против течения, такое расстояние удастся пройти за полтора дня, — спустя пару минут ответил старый смертоносец.
— Через пять-шесть часов после прикосновения мазью они начнут сходить с ума, — подвел итог Шабр. — Либо мы не сможем подкрасться незамеченными, либо ни один из смертоносцев не сможет сражаться.
Пауки являлись телепатами с рождения.
Они росли, постоянно воспринимая мысли друзей, эманации растений, энергетику Солнца и Великой Богини, колебания сознаний множества окружающих существ — от крупнотелых пауков-быков, до мелких бестолковых мошек.
Восприятие ментальных колебаний для пауков было точно такой же потребностью, как для людей — потребность дышать. Спустившись в тоннели метро Шабр оказался отрезан от привычных с детства жизненных вибраций, и через несколько часов его разум не выдержал…
Да, к Шабру, вытащенному Найлом и Нефтис на поверхность, вернулась способность мыслить, но до этого людям пришлось выдержать тяжелую схватку с обезумевшим смертоносцем. Тайное зелье Магини проделывало с разумом паука то же самое, что и толстый слой земли над древним подземельем — отрезало от всех ментальных воздействий.
Если даже Найл, человек, почувствовал себя неуютно, то каково будет восьмилапым? Полутора суток такого состояния не сможет выдержать ни один.
Это значило, что подкрасться к северянам незаметно и напасть врасплох не удастся.
План захвата города рухнул.
Шок, поразивший Дравига и Шабра оказался куда сильнее, нежели у Соленого, когда тот понял, что Смертоносца-Повелителя больше не существует. Ведь пауки уже обрели уверенность в скором освобождении своего города, эта уверенность устоялась в их сознании, приобрела зримые, почти осязаемые черты.
«Смертоносцы незаметно войдут в город, парализуют сторожевых пауков и воинов, а если кто вырвется — его поймают и уничтожат отряды людей. Потом откроются подземелья под Черной Башней, где хранится память пауков, и новая победа повелителей Вселенной навеки останется гордостью потомков». План освобождения города оказался беспочвенной фантазией — и вместе с уверенностью в победе словно исчезла часть их разума.