Ристалище
Шрифт:
— Мы можем вырастить преданных людей и заслать их в город. — Это подошел советник Борк. — Они узнают обычаи пришельцев, правила их жизни. Мы сможем выбрать удобный момент и напасть, когда нас не ждут. Преданные двуногие отвлекут защитников и не дадут поднять тревогу.
Советник предлагал использовать отработанную в древние времена схему, основными составляющими которой были лазутчики и терпение.
Заслать воспитанных в преданности людей и ждать удобного момента. Ждать, ждать, ждать. Пауки умеют ждать.
— Во-первых, — вздохнул Найл, — под Черной Башней спрятана память смертоносцев.
Советник Борк всерьез испугался гнева Смертоносца-Повелителя Провинции и мгновенно исчез.
Ближе к вечеру появилась обеспокоенная Юлук. Она сразу кинулась к усевшемуся, поджав ноги, Найлу, устало опустилась перед ним на колени и, тяжело дыша, спросила:
— Ты жив, Посланник?
— А что со мной сделается? — удивился Найл.
— Дравиг днем сказал, что перестал чувствовать твое сознание и помчался с пауками вперед. А у нас пленные, с ними не побегаешь.
— Пленные? — сразу заинтересовался правитель. Кто?
— Они на лодке плыли, — с гордостью сообщила девушка. К берегу причалили, и мы их всех сразу схватили.
К сожалению, Юлук, хотя и выросла бок о бок с пауками, хотя и умела легко устанавливать мысленный контакт, однако передавать воспоминание в образе четких картинок она так и не научилась.
Найлу пришлось довольствоваться тем скудным рассказом о захвате пленников, каким ограничилась девушка: причалили, попались.
— Пленные что-нибудь рассказали? Девушка запнулась, подумала над вопросом, и наконец ответила:
— Пить просили, пока через пустыню шли. И все.
— Ну ладно, — махнул рукой правитель. Пить, так пить. Тащите их сюда.
В руки братьев по плоти попались трое.
Двое мальчишек лет десяти-двенадцати и взрослый мужчина, похожий на правителя Каззака.
Найл, стряхнув оцепенение, начал прощупывать сознание мужчины и сразу понял, что он отец мальчишек. Слишком уж боялся за их жизнь.
— Не бойся, — сказал Найл. — Если ты расскажешь нам все, что знаешь, мы ничего не сделаем твоим детям.
— Унраки, — коротко бросил мужчина. Он подозревал, что его обманывают, хотят заставить предать свой город, а потом убить.
— Это наш город! — не выдержал Найл. — Это вы пришли сюда незваными и первыми пролили кровь! Кто теперь посмеет попрекать нас вашими жизнями?
Пленник не знал языка братьев по плоти, но мысленный контакт имеет свои преимущества — мужчина понял, о чем идет речь.
— Я не воевал с вами, — торопливо заговорил он. Я пришел сюда потом. Князь снимает налоги с тех, кто селится в новых землях. Я рыбак. Морская рыба вкуснее речной. Я ловлю рыбу. Я мирный человек. Я не воевал. Отпустите нас…
— Когда ты переселился в наш город?
— Полгода назад. Лодки строили, рыбу ловили… Мы никому не причиняли зла.
— Расскажи мне про город, — попросил его Найл.
Пленный надолго задумался. Посланник почувствовал, как к мужчине пришло понимание того, что никаких особенных тайн он
— Что вы собираетесь с нами сделать?
— С вами? — усмехнулся Найл. — Если ты честно расскажешь все, что знаешь, то твоих сыновей поселят здесь. Когда они повзрослеют, им дадут женщин. Они построят свои дома, будут работать и растить детей. Если попытаются убежать — их съедят.
Найл говорил чистую правду. Он хорошо помнил, как высоко ценил Шабр свежую кровь, которую нужно время от времени впрыскивать в жилы быстро вырождающейся расы слуг. Ученый смертоносец обязательно использовал бы пленников для оплодотворения женщин — и советник Борк наверняка поступит точно так же. Правда, в Провинции нет отдельных домов женщин, детских островов и казарм для мужчин. Здесь двуногие живут отдельными семьями. Значит, советник обеспечит новых подданных семьей.
— А я? — мужчина, немного успокоившись, впервые задумался и о себе.
— Ты тоже сможешь получить женщину и построить дом, если только не собираешься убегать.
— Нет, зачем? — замотал головой пленник. Я очень хороший работник. Я умею плотничать, могу строить лодки, плести сети. Умелые руки в любом месте пригодятся.
— Сперва ты должен рассказать все, что знаешь о городе! — попрошайничество мужчины начинало раздражать.
— Хорошо, хорошо, — закивал пленный. Я расскажу все, что только знаю. Все-все. Все, что помню. Значит, вот. Значит… В общем, у князя восемьсот воинов было. Или чуть меньше. Но конные все. На тараканах. И пауки боевые тоже. Они, значит, пошли. Полсотни пауков было. И восемь сотен конницы. Они ушли. Потом вернулись. Сказали, князь новые земли в руку взял. А на новых землях налоги на три года снимаются. И подати.
Найл не очень понял, в чем разница между налогами и податями, но перебивать не стал: пленник и так еле-еле мыслями шевелил.
— Я, значит, лодку старую продал, и мы пошли. Я не боялся. Руки-то всегда со мной, — он болезненно повел плечами. А есть руки, лодку новую сделаю. Вот. Пришли. Тут латников, значит, десятков двенадцать стоит. Раньше стояли. Это старики, гарнизон. Два десятка боевых пауков. Потом меньше стало, как демон света появился.
— Какой демон? — не понял Найл.
— Демон света, — повторил пленник. Он когда ночью ходит, то светится все вокруг. И следы каменные остаются. Днем он тоже ходит, но света меньше. А следы все равно каменные.
— Ты его видел? — засомневался правитель.
— Его многие видели. Он людей не трогает. Он только пауков убивает. И жуков убивает. Только. Боевых пауков, говорят, аж семерых убил. А еще четверо сбежали. Сами. Боятся. Жить хотят.
— Пауков убивает? — навострил уши Найл. Впервые за день он услышал нечто, внушающее надежду. А много пауков осталось? — Боевых, так всего девять. Они из казармы почти не выходят. Боятся. Демон света их ищет. Каждую ночь ходит. И день. Ищет.
Найл ткнулся носом в кулак и задумался. Если некий демон и вправду убивает пауков, то для нападения на город начинают появляться некоторые возможности. Правда, пока не очень ясно, какие. Чтобы сорвать внезапную атаку хватит и одного-единственного умелого паука-телепата.