Ристалище
Шрифт:
— Благодарю тебя, Посланник Богини, — церемонно присел хранитель и торопливо убежал. Что ж, его можно понять. Он не ел свыше полугода.
После дневной жары поверхности здесь, в подземелье, казалось особенно холодно.
Нудно продолжала капать далекая вода, струился под ногами мелкий ручеек, продолжая исконную работу по углублению пещеры. Найл попытался представить себе, каково находиться здесь день за днем — и не смог.
Прошла целая вечность, прежде чем сытый и лучащийся энергией Грель вернулся, причем в сопровождении нескольких маленьких паучат. Все вместе
На полу лежали в три ряда около десятка паучьих самок. Восьмилапые малыши разбежались среди них и принялись старательно «накачивать» живительной энергией.
Поначалу казалось, их старания бесполезны, но вот шевельнулась одна самка, другая. Поскольку Смертоносец-Повелитель оставался мертв всего полтора года, то у него возродился не только разум, но и тела. Многие самки привстали на лапы, пытаясь рассмотреть гостя, другие просто повернулись в его сторону.
Вот множество сознаний соединились в одно, и великий, пугающий властелин мира, показалось, обрел свое прежнее могущество.
— Зачем ты нарушил мой покой, Посланник. Что привело тебя в пещеры памяти?
— Меня привело обещание, которое я давал тебе полтора года назад, — ответил Найл.
— Чувствую непомерную гордыню в твоих мыслях, двуногий, и непомерную радость. Так ради чего ты вернул меня из небытия? Что ты хотел мне сказать, Посланник Богини?
— Только два слова, Смертоносец-Повелитель, всего лишь одну фразу.
— Так говори!
— Мы вернулись.
Почти весь день провели смертоносцы в пещерах памяти. Восьмилапые совершенно не чувствуют холода — а вот Найл промерз насквозь и почти два дня не мог прийти в себя, мучаясь от озноба. Конец заболеванию, больше связанному с покоем и безмятежностью, пропитавшим комнаты правителя, положил Дравиг. Старый смертоносец опять явился через окно, заглянул в комнатку и попросил:
— А ты не мог бы надеть и мне такую пластинку, Посланник?
— Сейчас, — отказывать старому соратнику Найлу и в голову не пришло. Правитель нашел комплект ремней, благо слуги Саарлеба несколько раз приносили ему образцы, продел в прорези пластины. Кварцевую плитку положил Дравигу на спину, ремни протянул между лап и сильно стянул на животе. Все, готово.
— В таком случае должен тебе сказать, Посланник, что только что пластиной был опоясан последний из пауков!
— Понятно, — про свое обещание детям Найл вспомнил без лишних понуканий. Неужели и ты, Дравиг, желаешь принять участие в очередном походе?
— Я выполнил главную задачу своей жизни, — сообщил паук. Вернул родной город смертоносцев обратно под нашу власть. Теперь мне больше не нужно заботиться о своей безопасности, и я могу участвовать в любом сражении! На наших землях еще остаются гнезда пришельцев, и долг воина изгнать захватчиков из родных земель.
— Много смертоносцев думают как ты?
— Все! Шабр занят здоровьем новорожденных паучат, но все остальные братья по плоти горят желанием двигаться дальше на север. Смертоносцев на обязательные посты в городе
Часть 3
ПИФИЯ
Мирные, пологие волны цвета прелой соломы бесшумно разрезались острыми носами полусотни широкобортных кораблей. Небо задергивала пелена высоких перистых облаков, спасающих от палящего жара солнца. Моряки лениво дремали, развалившись на своих скамьях, а паруса натужно выгибались под плотным попутным ветром.
Найл с наслаждением вдыхал свежий морской воздух и гадал, чем закончится этот поход, начатый чуть ли не вопреки его желанию. Подошла плечистая Назия, склонила голову:
— Мы прибываем, Посланник Богини.
— Хорошо, — Найл встал, вглядываясь в горизонт, но увидел только узкую темную полоску на границе между небом и водой.
— Сейчас, еще несколько минут.
Словно в подтверждение ее слов, застрекотала слюдяными крыльями прилетевшая от берега маленькая ярко-синяя стрекоза, сделала круг вокруг мачты и решительно уселась на самую макушку. Берег вырастал на глазах, до него оставалось не больше нескольких сот метров.
— Ве-есла! — протяжно запел голос. Гребцы зашевелились, усаживаясь по местам. На во-оду!
Послышался плеск, из-за бортов взметнулись фонтаны брызг.
— Па-арус! У-брать! Прямоугольник паруса заскользил по мачте вниз, одновременно на корме застучал барабан.
Гребцы с ритмичными ухающими выдохами стали рвать на себя весла. Головное судно, указывая путь остальным, нацелилось на густые прибрежные заросли.
— Ве-есла! Суши-и!
Ладья по инерции продолжала двигаться в сторону берега, вздымая на зеркальной поверхности бухты небольшую волну. Когда правителю стало казаться, что они вот-вот врежутся в песчаный пляж, раздался последний громогласный клич:
— Причальной команде… За борт! Десяток моряков дружно сиганули в воду, остальные побежали в сторону кормы. Нос ладьи приподнялся, его подхватила «причальная команда» и без видимых усилий вытянула судно на берег почти наполовину.
Смертоносцы встрепенулись, быстро, один за другим, перебежали на сушу, а люди, без лишних понуканий, принялись подвязывать парус.
За ними внимательно следила Назия, бросавшая время от времени на правителя опасливые взгляды.
Найл заглянул в ее неглубокое сознание — и понял, что она боится не его, а за него: причаливающее судно может врезаться в корму и покалечить всех, кто там находится.
Найл оглянулся, увидел приближающиеся под всеми парусами корабли и поспешил вслед за пауками перейти на берег.
Сразу за пляжем стояла сплошная стена густого зеленого кустарника метра два высотой. Оттуда доносился дружный стрекот кузнечиков. Время от времени взмывали и падали обратно зеленые травяные блохи, деловито гудели крупные черные мухи. Одна из мух зазевалась — стремглав промелькнувшая стрекоза ухватила ее цепкими лапами и прямо на лету стала поедать. В общем, жизнь в зарослях кустарника кипела вовсю.