Рита

Шеллина Олеся

Регулус прекратил метаться и наконец потерял сознание.

— Неужели все? – прошептала Мэри.

— Похоже, твой парень настоящий гений, — пробормотал Фабиан, – раз придумал средство, способное убрать подобную гадость. Пусть и варварски, но посмотри, Регулус уже не связан с этой сволочью.

— Скорее всего, когда Волдеморт потерял связь с меткой Рега, он решил, что мальчик умер, — Рита устало повела плечами.

— Но это значит, что сейчас он может приняться за кого-то еще? – дрожащим голосом спросила Эммелина.

— Получается,

что да. Работоспособная гадина, — выплюнула Рита, посматривая на кровати, где находились две другие потенциальные жертвы. Северусу досталось в той бойне не так сильно, как остальным - во всяком случае, внешних повреждений на парне было значительно меньше. Но то, что он все еще находился без сознания, наводило на мысль, что в него попало гораздо больше заклятий, чем заметила Эммелина.

— А ты-то как здесь оказалась? – спросила Рита девушку, чтобы только не думать, что их ждет после короткой передышки.

— Я ушла из Ордена, — тихо произнесла она. – Не потому, что боюсь погибнуть или что-то в этом роде, нет. Просто им ведь пришлось отбиваться сразу от всех, — она провела рукой по темным волосам Регулуса. – Даже после того, как Долохов уже в открытую защитил Лили Поттер, ее муж все равно продолжал на него нападать. Это неправильно, — она снова машинально провела рукой по волосам своего спасителя. – Я могу какой угодно Обет дать, если вы мне не доверяете.

Рита кивнула на Мэри.

— Ей дашь, когда у нас время появится.

— Мы тоже ушли, — раздался негромкий голос Гидеона. – Я еще в сознании был, когда Фэб появился. Я видел, как он оглушил Сириуса, чтобы забрать всех нас. Тот не давал ему помочь ребятам. Противно стало.

— Ты же не думаешь, что Антонин изменился? Порвать с Лордом и изменить свое мировоззрение – это разные вещи.

— Мы знаем, — вместо брата, который откинулся на подушки и закрыл глаза, ответил Фабиан. Он выглядел не намного лучше раненых, было видно, что парень не сомкнул глаз. – Долохов предупредил нас о том, что готовится, но нам никто не поверил. Нас просто не слушали. Когда я сообщил об этом Антонину, тот только усмехнулся и сказал, что ему наплевать на нас - сдохнем, так туда нам и дорога. Мол, защищать они будут дубоголовых дур, среди которых попадаются вообще безголовые, которые лезут на рожон даже беременными - только потому, что им кто-то внушил, что они могут что-то противопоставить таким, как он.

— Чем намерены заняться дальше?

— Не знаю, — Фабиан устало закрыл глаза. – Мы пока не думали об этом.

Его прервал стон, раздавшийся с кровати Снейпа, рядом с которым примостилась Мэри.

— Началось, — прошептала Рита, схватила чашку с мазью и устремилась к Северусу.

Все повторилось почти так же, как с Регулусом, с одной особенностью: змея почти не вылезала из черепа - казалось, что она пытается проникнуть вглубь тела юноши. Северус не кричал. У него не было на это сил. Он только непрерывно стонал, и от этого становилось еще страшнее. Похоже, что

Волдеморт что-то делал для того, чтобы жертва оставалась в сознании и до конца ощущала все, что с ней происходило.

Скорее всего, из-за интенсивности воздействия, а может, потому, что они уже приноровились, но метка на руке Северуса заменилась безобразным шрамом гораздо быстрее, чем у Регулуса.

В последние минуты он уже даже не стонал, но настолько сильно выгибался, что удержать его становилось все труднее, а руку Рита прижала к кровати своим коленом.

Когда юноша наконец обмяк, Мэри сама находилась на грани обморока.

Но оставался еще Долохов. Уже никто не сомневался, что для главного предателя его бывший господин приготовил что-то особенное.

Видимо, пытая Северуса, Волдеморт не устал, потому что Долохов практически сразу выгнулся дугой.

Удержать крепкого сильного мужчину оказалось гораздо сложнее, чем парней, совсем недавно вышедших из подросткового возраста.

Татуировка на его руке словно приобрела объем. Змея то выныривала изо рта черепа, то ускользала обратно. Вся метка пришла в движение, и наложить на нее мазь стало целой проблемой, тем более, что мечущийся мужчина постоянно кого-нибудь из своих помощников сбрасывал на пол.

— Только попробуй скинуть меня, — прошипела Рита, цепляясь за плечи мужа.

Услышав ее голос, Антонин немного успокоился, и ей удалось нанести первый слой мази. Метка запузырилась, и Рите показалось, что она слышит шипение змеи. Мужчина взвыл и забился в удерживающих его руках. Рита снова вцепилась в него и зашептала ему на ухо:

— Тише, тише, не дергайся, потерпи, сейчас все закончится, — в конце концов, она навалилась на него всем телом, непрерывно шепча какие-то глупости.

Как бы больно мужчине ни было, он заметно успокаивался, когда она с ним говорила.

— Вот что значит жена, — проворчал Фабиан. – Даже в полубессознательном состоянии муж ее слушается.

К счастью, вскоре все закончилось. Когда Долохов дал обработать метку, шрам образовался очень быстро.

Рита некоторое время лежала на потерявшем сознание мужчине, затем поднялась. Ее поражало, что за все это время она ни разу не почувствовала тошноты. И лишь когда она слезла на пол, и ее шатнуло, Рита поняла, что просто ничего не ела уже почти целые сутки. А еще ей очень хотелось спать.

Вот только отдыхать было пока рано, нужно было снова обработать раны и напоить всех зельями.

Гидеон быстро шел на поправку, а вот с бывшими Пожирателями дело обстояло не так радужно.

Они почти все время находились в полукоматозном состоянии, приходя в себя ненадолго. В это время их поили всевозможными зельями и бульоном.

Но после того, как исчезли метки, восстановление и заживление ран пошло заметно быстрее.

Рита разревелась, впервые за эту неделю, когда однажды, подойдя к кровати мужа, поняла, что он не мечется в бреду, а просто спит.