Рита
Шрифт:
— Что это? – синхронно с ним спросил Малфой.
— Хочешь посмотреть? – вдруг улыбнулся Антонин. Он вспомнил, как Абраксас говорил о том, что Люциус увлекается драконами.
— И почему это ты такой щедрый? – Малфой подозрительно посмотрел на хозяина дома.
— Потому что ты никогда не расскажешь Темному Лорду о своем визите, — усмехнулся тот. – Тебе будет очень сложно объяснить, почему ты, попав сюда, даже не попытался нас убить. Пошли, — и он стремительно пошел к дверям.
Люциус, которого
Возле загона, который еще не был до конца готов, суетились все стажеры, а Мэри тушила небольшой пожар, возникший на полянке.
— Какого Мерлина здесь творится?! – Долохов так рявкнул, что притих даже дракон, который был уже размером с доброго медведя. – Почему загон еще не достроен? И почему эта тварь уже огнем плюется?!
— Мы же не знали, что она так рано родится, и не успели все подготовить, — чуть не плача сообщила Мэри.
Люциус скривился, увидев девушку, а потом его взгляд упал на драконицу, вылезающую из специально созданного для нее аналога пещеры.
Малфой икнул и перевел шальные глаза на Долохова.
— Кто это? – спросил он шепотом.
— Может, ты мне скажешь?
Они так и не поняли, к какому виду относится дракон, но явно не к тому, какой Северус покупал. Казалось, что драконица собрала все самые выдающиеся черты от представителей всех видов. Она была очень красивой: изумрудно-зеленая сияющая чешуя с золотыми полосами, наросты на голове, напоминающие корону… Антонин ждал, когда она встанет на крыло. Ему очень хотелось увидеть ее полет.
— Понятия не имею! – Люциус неосторожно сделал шаг поближе к недостроенному загону. – Сколько ей?
— Два месяца с того момента, как она вылупилась.
— Тогда это точно какой-то карликовый вид. Обычные крупнее, но почему она огнедышащая в два месяца?
— Ты у меня это спрашиваешь? – Долохов с удивлением посмотрел на Малфоя. – Сев! Что произошло?!
Северус вылез из пещеры.
— Конфуз, — проговорил он смущенно. – Я порезался, и моя кровь, похоже, попала в цыплячью, которую мы ей на обед приготовили.
— Ты идиот?! – Долохов почувствовал, как кровь приливает к лицу. – Ты вообще соображаешь, что драконам не просто так драконологи свою кровь не дают?
— Теперь понял, — Северус направился к выходу из загона. – Она ходит за мной по пятам, как собака.
Мэри подошла к флегматичной любимице, и та подставила ей свою голову. Драконице очень нравилось, когда ее чесали между наростами. Сама она не могла дотянуться до этого места.
— И что теперь? – Гидеон смотрел на Северуса в упор.
— Да ничего, там крови той было пара капель, — махнул рукой юноша. – Просто она ко мне будет немного больше привязана, чем ко всем вам.
— Она, может быть, тебя покатает, когда на крыло встанет, — задумчиво произнес
— Потрясающая красавица, — пробормотал Люциус, не отводя взгляда от рептилии и делая еще один шаг в ее направлении.
Вот теперь его все заметили. Северус нахмурился и шагнул навстречу. Палочка в руках Регулуса повернулась в сторону Люциуса.
Драконица, уловив настроение своих друзей-хозяев, заворчала, а когда до нее дошла волна негодования от Северуса, немигающим взглядом уставилась на Малфоя. Долохов первым увидел, что она начала делать глубокий вдох.
— Только посмей, — пробормотал он, направляясь к Люциусу. Он старался не делать резких движений, чтобы не испугать рептилию, которая и так его побаивалась.
Поняв, что она сейчас дыхнет пламенем, Антонин бросился вперед и, обхватив Люциуса поперек туловища, покатился с ним по земле. Но он не успел. Пламя дракона накрыло их обоих. Молодежь дружно закричала.
«Это конец», — мелькнуло у мужчины в голове.
Однако ничего не произошло. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит на абсолютно голом Люциусе Малфое. Скосив глаза на свою грудь, он увидел, что на нем самом нет ни нитки. Волшебный огонь не тронул артефакты. Малфой, зажмурившись, прижимал к груди свою трость. На груди у него висел медальон, на руках осталась пара перстней. Более детально осмотрев себя, Долохов убедился, что на нем все же присутствует обручальное кольцо да зажатая в руке палочка.
— Я прикончу эту тварь! – заорал Антонин, вскочил и ринулся к загону. Драконица-хулиганка, поняв, что жертва ее шутку не оценила, ломанулась в пещеру.
— Что это было? – слабым голосом произнесла Мэри. Она все еще дрожала, вспоминая, как кричала, когда людей накрыло драконье пламя.
— Пламя драконов бывает трехсот видов, — нетвердым голосом произнес Регулус. – Наша малышка очень способная.
Ужас от произошедшего быстро сменялся полноценной истерикой. Стажеры согнулись пополам от смеха.
— Нужно будет следить за своими эмоциями, — в перерывах между пароксизмами хохота произнес Северус.
— Вы бы оделись, что ли? – Мэри с любопытством осматривала крепкое мускулистое тело. – Вам, конечно, есть, что показать, но все же… Да и гостю своему что-нибудь предложите.
Долохов покраснел.
— Если к вечеру загон не будет готов, и на него не будут наложены все, какие следует, чары - пеняйте на себя!
Он повернулся к Люциусу, который уже сидел на земле, зажавшись и прикрываясь тростью. Малфой не обращал внимания на творившийся вокруг бардак, его глаза были прикованы к обнаженному предплечью Долохова, на котором вместо метки был виден едва различимый шрам.