Ритуал
Шрифт:
Светляк полетел дальше — Ремзи лежал без движения. На боку, подогнув одну руку под себя.
Дышит?
Я вытащила нож из-за голенища и осторожно — сапоги скользили, пошла к нему. Перевернула его на спину — вроде цел.
Ремзи ударил неожиданно и слишком быстро — я не успела увернуться полностью, и нож пробороздил со скрежетом, скользнув по боку.
Я швырнула плетения в сторону — светляк потух, и ушла перекатом, но Зикерт достал вскользь ещё раз — со всей силы по спине — нож встретился с доспехами снова с глухим металлическим стуком. И
— Сука! — взвыл Ремзи в полной темноте. — Доспехи и те артефактные? Где ты? — Было слышно, как он кружит на месте, поворачиваясь в разные стороны — по полу хлюпало.
Вот почему Великий оставил ему жизнь? Почему?
Я старалась дышать тихо, затаившись среди трупов — мне нужен купол, хоть один самый завалящий купол, чтобы я могла достать флейту. Я не вывезу сейчас с третьим против шестого, даже со змейками — и нет времени устраивать поединок.
Вспыхнула силовыми линиями заготовка чар — сволочь плел светляк, в то же мгновение я нащупала чьи-то ещё теплые пальцы рядом и торопливо стянула с них кольца — ровно три — одно за другим, скользкие от крови.
Когда под потолком вспыхнул тусклый свет, все три кольца уже были у меня на руке — Великий, ну пошли мне хоть один купол из трёх! Ремзи усмехнулся, убрал нож за пояс и демонстративно развел руки, формируя несколько плетений разом — многокомпонентные атакующие чары — и смерч и лезвия, псаков гений!
Зикерт швырнул в меня чары через доли мгновения, ещё и закрутив по касательной — позёр, я вскинула руки, защищаясь, чтобы отбить ладонями, но Великий был милостив сегодня — переливающаяся пленка купола вспыхнула передо мной серебристым светом, который гарантировал безопасность.
Спасена.
Я каркающе рассмеялась, поднимаясь на ноги — осторожно, сначала на одно колено, потом на два — спину он мне отбил — синяк будет знатный, хорошо, хоть кровью не харкаю. Бил со всей силы, сволочь.
— Знаешь кто бьет в спину, Зикерт? — я подняла флейту с пола и вытерла о рукав. — Знаешь? — розоватый нефрит тускло пульсировал в сумраке. Последний подарок Я-сина был очень хорош.
Ремзи оскалился в ответ и отступил на шаг, увидев флейту. Я сплюнула кровь — пошатав зубы языком — только этого не хватало. Один-один, нос у него уже опух.
Суки. В спину бьют суки. И те, кого этому учили.
Я поднесла флейту к губам и взяла первые ноты призыва — твари не ушли далеко, для Ремзи мне хватит и одной, чтобы упокоить его здесь. Зикерт оценил расстояние до двери, но не двинулся, видимо вспомнив, кто только что вышиб эту дверь, бессильно щелкнул кольцами — сжимая и разжимая кулаки.
— Прекрати! Хватит!
Я продолжала выводить первый куплет — зов летел вверх под потолок, кружа над свежими трупами серых. Два уровня — всего два уровня и этот козёл навсегда останется здесь.
— Хватит, Блау! Договоримся! Я могу быть полезен, — торопливо выговорил он и сделал шаг вперед — я ускорила мелодию, и он резко шагнул назад, подняв руки. — Очень полезен, — быстро продолжил он. — Поединок —
— Ву, — увереннее и наглее продолжил он. — Информация и обет молчания, — он поднял вверх руку, и вассальное кольцо Хейли вспыхнуло белым пламенем. — Никто не узнает, — он торопливо облизал губы, — ни слова, ни мысли… я помогу…
— Как нашел?
— Следил, — торопливо выговорил он. — Слуга. Вестник. Не было в школе. Пришел один, никто не знает, клянусь, — ещё одна вспышка кольца.
— Клянись силой, — я качнула нефритом в воздухе. Обет мне не нужен. А так — предаст — лишится силы, а Зикерт без сил меня тоже устраивал. Слова клятвы он выговорил четко и с первого раза — Хейли хорошо натаскали своих слуг.
— И… непричинение вреда. Ни делом, ни словом, — хмыкнула я. Зикерт отчетливо заскрипел зубами, но клятву скрепил — две вспышки кольца — и я, наконец, могу заняться делом.
Пробы взяла в нескольких местах — диагностическое на кровь, диаграмма и … всё очень плохо. Либо они ускорили программу, либо здесь всё идёт иначе — только через десять зим Я-син должен был достичь таких результатов экспериментов.
Ещё проба и ещё — все диаграммы показывали одно и то же — концентрация чужеродной составляющей в крови была практически предельной. Скоро было бы просто поздно.
Схлопнув чары, я занялась поисками. Трупы переворачивала по очереди, двигаясь по кругу — один за другим, ища белоснежные когда-то одежды. Отпихивала в сторону ноги, руки — не было времени, я почти чувствовала бег песчинок — твари очистили коридоры, но не более пяти мгновений — или я никогда не выберусь отсюда.
Мне повезло — мелькнул кусок белой ткани под грудой тел, и я зарылась вниз, отшвыривая в стороны всё, что мешало — что-то отлетело в сторону Ремзи.
— Блау… это голова, Блау…, — голос прервался с кхэканьем — неужели блюет? Но этот козёл смеялся. Он — смеялся. Каркающим смехом, стоя в зале, полном трупов, откуда только что убралась стая тварей.
Он — смеялся!
— Урод, — вырвалось у меня, и я продолжила торопливо откапывать Я-сина.
— Урод? Я — Урод? — Ремзи перестал ржать.
— Урод и убийца, — я пыхтела — всё было очень тяжелым для меня. — Псаков извращенец…
— Убийца? Убийца, — Ремзи посмаковал это слово и снова заржал лающим смехом на весь зал. Всё-таки акустика здесь превосходная. — Если я убийца, то кто тогда ты, Блау, кто ты?
Я обернулась — в свете магического светляка его глаза сияли сумасшедшим восторгом и удовольствием. Он только что чуть не сдох, и при этом мог наслаждаться жизнью?
— Я убил… единицы, — Зикерт обвел рукой зал, — но никогда не убивал десятками. Если я урод и убийца, то мне далеко до … такой чистой леди. Как ты, — он снова заржал.