Ритуал
Шрифт:
На грязной соломе, между черных тощих конечностей твари, валялись кусочки черепа. Длинные передние ноги продолжали издавать этот безумный стук.
Туловище твари было слишком большим для этой маленькой колыбели. Он слышал, как ее страшные рога царапают балку под потолком.
И пошел против своей воли в слепящий смрад. Его крики потонули в ускоряющемся стуке копыт. В стуке без ритма по покрытому рубцами черному дереву. Ему казалось, что он все еще слышит отголоски этого стука, отчего не может унять дрожь в руках.
Он лег горлом в истертое полукруглое
И тут рядом с ним возник Люк. Он тряс и будил его.
— Смотрите! Вон там! И там! — голос Люка вывел его из задумчивости. Прищурившись, Хатч всмотрелся в деревья. Туда, куда показывал присевший чуть в стороне от него Люк.
Желудок Хатча сжался.
19
Они уже два часа шли на запад по сильно заросшей тропе, когда Люк заметил в подлеске два здания.
Когда ему никто не ответил, он повернул голову и посмотрел на отставшую троицу. Они шли, расталкивая локтями жесткие мокрые ветки деревьев, заполонившие собой почти все свободное пространство. И Дом и Фил хромали. Хатч приотстал, чтобы помогать Дому перелазить через упавшие стволы, в последнее время все чаще и чаще попадавшиеся на пути.
Все утро Люк шел впереди. Идти первым было лучше — первым увидишь выход. Все время ждешь, что деревья вот-вот расступятся и лес кончится. Ты лучше мотивирован продолжать движение.
— Смотрите, — Люк повысил голос, чтобы его услышали сквозь шум стучавшего о полог листвы дождя. Он указал в сторону двух зданий, неясными силуэтами темневших среди деревьев.
Деревянные доски на стенах вспучились от влаги и почернели от земли до самых окон. Сложно было сказать, закрыты окна ставнями или нет. На крыше одного из зданий виднелось нечто, напоминающее каменную трубу, пока не скрылось за сеткой листвы.
— Что это, шеф? — отозвался Хатч. — Какая-нибудь приличная забегаловка?
— Или большая страшная росомаха, — добавил Дом.
Люк подождал, пока остальные его догонят. — Еще два дома.
Хатч тяжело дышал, после того как помог Дому перебраться через очередной упавший ствол. Он посмотрел туда, куда показывал Люк.
От домов их отделяли густые заросли крапивы с черными колючими стеблями. Пространство над крапивой было заполнено двадцатиметровой непролазной сеткой из березовых и ивовых ветвей.
— Просто продолжаем идти, — сказал Дом. — Мы не знаем, что в тех домах.
Люк кивнул. — Даже думать не хочу. Интересно, зачем они здесь?
Хатч положил руку Люку на плечо. — Угостишь сигареткой?
— Конечно, — Люк полез в боковой карман своих непромокаемых брюк.
Хатч взял сигарету в рот. — Наверное, какое-нибудь заброшенное поселение.
— Где жили другие чокнутые ублюдки, — сказал Дом.
— Здесь давно уже никого не было, — Хатч посмотрел себе под ноги. — Эта тропа соединяла эти дома с другим местом. Видите? — Он приподнял ногой покрывало папоротника. —
Люк снова встал в полный рост, хрустнув суставами в коленях. Он представил себе неприветливый интерьер этих зданий. Сырой, темный, пораженный спорами плесени. Представил, каким отчаянием пропитано это неуютное, давно заброшенное место.
— Как там впереди? — спросил Хатч, нарушив задумчивость Люка.
— Все так же, — ответил тот.
Хатч застонал и потер ладонями лицо. — Небольшой у нас прогресс, парни.
— Иди на хрен, — сказал Дом. Согнувшись пополам, надавил грязными руками на поврежденное колено. Оторвав ногу от земли как хромая лошадь, сморщился от боли. Фил ничего не сказал. Он просто стоял и смотрел в сторону заброшенных зданий.
Люк сделал глубокий вдох и выдох. — Почему бы вам, парни, не передохнуть? А я пойду вперед и проверю, что там дальше. Вдруг там выход.
— И пока я отдыхаю, постарайся еще расчистить дорогу от этого дерьма. А то мы все равно, что ползем, — сказал Дом.
Люк улыбнулся. — Чем, туристской ложкой?
Хатч хихикнул. — И убедись, что края ровные.
Люк двинулся вперед, гораздо быстрее, чем шел все утро. Из-за заданного Домом медленного темпа у него уже разболелась спина, а раздражение быстро сменилось злостью и полным упадком духа. Порой ему казалось, что тропа оборвалась. Если он встретит какую-нибудь преграду, которых здесь было не мало, он просто развернется и двинет назад, закрыв лицо руками от хлестких, острых ветвей. Идти было тяжело, одно ухо кровоточило. Но ему не нужно было постоянно останавливаться и ждать, пока Хатч, придерживая ветки, помогает пройти под ними Дому и Филу. И он больше не слышал бесконечные стоны Дома.
Фил был по-прежнему немногословен. Либо он онемел от боли в стертых до волдырей пятках, либо настолько устал, что не мог связно излагать мысли. Либо до сих пор не оправился от ночного потрясения. А может, все вместе взятое.
Через двадцать минут после того, как он оторвался от остальных, тропа начала петлять вокруг древних стволов, то поднимаясь, то спускаясь.
Перелазить через крутые, покрытые скользкими корнями холмы оказалось крайне утомительным занятием для его суставов. Казалось, что поваленные деревья встречаются уже каждые двадцать футов.
Люк и не думал, что в груди может так сильно болеть. А он считал, что находится в хорошей физической форме. Несмотря на курение, он тренировался три раза в неделю и бегал по выходным, но к подобной нагрузке оказался не готов. Он старался даже не думать о том, как чувствовали себя Дом с Филом.
Они заблудились как кучка жалких любителей. Как те идиоты, которые пытаются лезть на гору без надлежащей тренировки и правильного снаряжения. Или как те лохи, решившие пересечь океан, и за которыми потом снаряжают поисково-спасательную экспедицию. А потом этих людей еще чествуют как героев. Почему, если они доставляют другим столько проблем? Он поверить не мог, что они ведут себя так же глупо.