Ритуал
Шрифт:
— Да. Да.
— Похоже, когда-то на ней была пара таких, окруженных изображениями, — он махнул рукой в сторону двери и леса, — ветвей и листьев. — Только дождь повредил большинство рисунков.
— Класс. Я посмотрю.
— Я сколол со столбов ножом немного грязи. Очень странно, но сама постройка довольно простая. Как сарай или ферма. Наверно, когда-то здесь была христианская церковь. Может, как раз в последнее время. А странно, потому что здесь нет христианских символов. И надгробий христианских тоже нет. То есть
— Церковь была построена на более раннем месте?
— Именно. На каком-то священном месте, я думаю. И церковь, похоже, когда-то была центром того… поселения, которое мы нашли. Ему не может быть больше ста лет, как и этому зданию. Поэтому люди продолжали приходить сюда для поклонения, но перестали хоронить здесь своих мертвецов. Странно.
Подобные намеки вызвали неприятные ощущения в пустом желудке Люка. В водовороте нахлынувших беспорядочных мыслей он хотел уже засыпать Хатча вопросами, но придержал язык. У него вдруг возникло сильное желание снова отправиться в путь. Подальше от этого места, и как можно быстрее.
— А другая странность в том, — сказал Хатч, поднимая вверх обе руки, — что все это по-прежнему находится здесь.
Люк нахмурился.
Хатч указал на каменный постамент. — Никто не увез ничего в музей. Не думаю, что в лесах осталось много хороших экземпляров норвежской резьбы. Все они вывезены и сохранены. Защищены от кислотных дождей в витринах музеев Люнда или Стокгольма. Вот где я видел их раньше. — Хатч понизил голос. — Поэтому, между нами говоря, похоже, никто не знает, что здесь есть такое.
Люк не мог скрыть потрясение, услышав озвученный факт, хотя сам пришел к тому же неутешительному выводу.
— Никто не был здесь с того времени, как это место забросили. Бьюсь об заклад, шеф.
Люк покачал головой в недоумении, стараясь скрыть беспокойство.
Хатч понизил голос еще сильнее. — А если бы мы не заблудились, не промокли и не проголодались, было бы круто сделать такое открытие. Мы попали бы в газеты.
— Но сейчас здесь просто странно и страшно.
— Именно. Поэтому мы можем попасть в газеты по другой причине.
Они переглянулись, изобразив дикие ухмылки, когда снаружи вдруг раздался крик Фила.
24
Люк пулей выскочил из церкви. Дом поднялся на ноги, готовый то ли сжаться в комок, то ли бежать прочь. Фил стоял по колено в подлеске, спиной к часовне, и смотрел в сторону заросшего кладбища. Когда он повернулся, его лицо было окаменевшим от страха. Такое же выражение было у него, когда мы нашли его в лачуге, голым и бредящим. Брюки у него были расстегнуты. Похоже, он собирался отлить. Не будь он так встревожен увиденным, забавное было бы зрелище.
Откуда-то сзади доносилась громкая ругань Хатча. Он не пошел из церкви вслед за Люком. —
Дом хлопал глазами. — Я не знаю, мать твою.
Сперва Фил кричал так, будто его укусили или обожгли. Но потом в его крике стало больше страха, чем боли. К тому моменту как Люк, перемахнув через скамьи, выскочил из здания в заросли, Фил уже замолчал и неподвижно стоял под дождем. Это было страшнее, чем его крик.
Люк посмотрел на затылок Фила, закрытый синим заостренным капюшоном куртки. — Филерз, что такое?
Фил смотрел сквозь деревья в сторону двух рунных камней, проглядывавших из зарослей перед церковью. Услышав голос Люка, Фил быстро заправился и застегнул штаны. Развернулся и бросился сквозь подлесок к церкви. Спотыкаясь, будто зачерпывал ногами морскую воду.
Дом и Люк, не удержавшись, переглянулись, но потом, смутившись, отвернулись друг от друга. Дом посмотрел через плечо Люка и заорал, — Хатч! Тащи сюда свою задницу. Сейчас же!
Хатч ответил что-то из недр церкви. Его голос был слишком глухой и тихий, чтобы можно было разобрать слова. Как будто он был занят чем-то. Но что сейчас могло быть важнее устроенного Филом шума?
— Хатч! — Люк большими шагами направился к зданию. Он заглянул в дверь и увидел Хатча, наклонившегося вперед в полутьме. Часть пола вокруг него провалилась, и скамьи с одной стороны скатились в центр прохода, через который Хатч пытался перебраться. — С тобой все в порядке, дружище? — спросил Люк.
Хатч кивнул. — Чего не скажешь об этом дерьме. Он потянулся вниз и подобрал с пола мертвые ветки и листья. Бросил мусор на упавшие скамьи.
— Старик, там что-то с Филом стряслось. Ты бы сходил туда.
— Знаю. Я видел из двери. Он просто стоял. Что там такое? Змею увидел? Я же вам рассказывал про гадюк. Нужно потопать, прежде чем заходить в подлесок.
— Не думаю, что это змея. Какого черта ты там делаешь?
Хатч поднял грязное лицо. На фоне темного, истлевшего пола белели только его зубы и белки глаз. Вид у Хатча был нездоровый. Лицо покрылось морщинами и осунулось. Находка, похоже, лишила его последних остатков юмора и оптимизма, только начавших оживать во время осмотра кладбища. — Боже, Господи Иисусе. Не знаю, что с этим делать.
Люк, осторожно переступая, двинулся внутрь здания. — Что? что такое?
— Не уверен, должен ли я трогать это.
Люк осторожно оперся на спинку целой скамьи и заглянул в яму, в которой стоял Хатч. Ноги Хатча утопали в куче крупных мокрых листьев, слившихся от недостатка света в коричневатую кашу. А еще там были другие предметы, которые Хатч частично очистил от листвы. Они больше походили на мертвые, почерневшие от сырости ветви деревьев. — Что? Что там такое, Хатч?
Хатч поднял лицо. — Кости. Человеческие кости.