Ритуал
Шрифт:
Осторожно ступая, не в силах подавить громкий хрип, вырывающийся из горла, как у старого усталого пса, он двинулся к грузовику. Белый силуэт машины он видел лишь краем глаза, потому что ни на секунду не отводил взгляда от деревьев.
Сад с редкими фруктовыми деревьями и грунтовая дорожка хорошо просматривались, но Люк многое бы отдал, чтобы грузовик стоял подальше от леса.
Он решил забраться в кабину через водительскую дверь, до последнего момента держа лес под прицелом. У него будет только один выстрел, если оно решит броситься на него из-за деревьев,
Водительская дверь открыта. Не смея даже моргать, он опустился на широкое сиденье перед рулевым колесом. Закрыл свою дверь, опустил пассажирское окно и выставил в него ружье. Так он сможет стрелять на ходу.
Положив нож на пластмассовую приборную панель, он достал изо рта ключи и попытался вставить ключ зажигания в гнездо на рулевой колонке. Руки ходили ходуном. Та, которой он зажимал бедро, почернела от крови. От ее вида его снова затошнило. С третьей попытки он попал ключом в гнездо.
Повернул его. Раздался щелчок. Индикаторы масла и температуры вспыхнули зеленым светом. Янтарные огоньки зажглись вокруг спидометра и бензиномера. Грязной босой ногой он нажал сцепление. Педаль не поддавалась. Снова повернул ключ зажигания.
Кабина завибрировала. Грузовик тут же завелся, что уже странно. Но бензина в баке быть не должно. Что-то не так с двигателем. Люк знал, что ему никогда не везло. Это уже в порядке вещей.
Он отогнал от себя навязчивый поток мыслей.
Тут двигатель заглох. Намертво. Люк повернул ключ снова. Двигатель ожил. Опять заглох. Люк проверил уровень топлива. Примерно одна десятая бака. Они слили его для своих дурацких костров. Как далеко он сможет уехать с таким количеством бензина? Достаточно далеко.
Он повернул ключ в третий раз, боясь залить двигатель. Тот, взревев, ожил. Люк нажал на газ. Из двигателя раздавался какой-то нехороший кашель. Грузовик был старый, долго стоял под дождем. Сколько времени ему нужно для прогрева? Есть ли у него время на это?
Он оглянулся в сторону леса, проклиная себя, за то что отвлекся. Умереть здесь можно было в любой момент. Фил узнал это на собственной шкуре.
Никакого движения.
Через грязное лобовое стекло ничего не видно. На колонке индикации он нашел переключатель «дворников». Включил их, противотуманные фары и «аварийку». — Черт. Нет, оставлю их включенными.
Ручной тормоз отпущен. Сцепление вниз, на первую передачу. Правая рука на руле. Левая держит ружье дулом в пассажирское окно, палец на спусковом крючке.
Грузовик рванулся вперед и покатил по траве к узкой дорожке. Слишком быстро. Люк сбросил обороты. Очень сложно было управлять автомобилем с непривычки. Последний раз он садился за руль пять лет назад, когда переезжал из одного темного уголка Лондона в другой.
Грузовик съехал с лужайки и, нащупав колесами старую колею, покатил по дорожке. Слишком все просто.
Глаза Люка метались между лесной опушкой, дорожкой и редким садом. Нигде никакого движения. В Люке вспыхнула надежда. Он даже нечаянно рыгнул.
Люк впервые посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Перед глазами все плыло. Лицо было в красных разводах, там, где он вытирал пот и слезы липкими от крови руками. Своей грязной бородой он походил на пещерного человека. Глаза красные, как у безумца. Вдоль линии волос, под венком из мертвых листьев, проходил засохший рубец. Он походил на корку корнуэльского пирожка, и заканчивался у левой брови. В глубокие морщины в уголках глаз и рта забилась грязь.
Сад остался позади. Темный дом исчез из зеркала заднего вида. Люк услышал собственное пение, — Вперед. Вперед. Вперед. Вперед.
Вдруг он замолчал и похолодел от страха, увидев, как впереди склонились над грязной тропинкой деревья. Как только он миновал сад, вокруг все потемнело, и Люк оказался в природном туннеле. В воронке из густой листвы. Ветви хлестали и царапали борта грузовика. Проникали сквозь открытое водительское окно и пытались выцарапать глаза. Он затащил ствол ружья в салон. Начал поднимать окна. Ему не хватало координации. Вдруг автомобиль дернулся и остановился.
— Вот дерьмо! — рассердился он. Приклад во что-то уперся, не давая втянуть ружье в кабину. И оно мешало ему полностью закрыть пассажирское окно. Люк чувствовал, что превратился в какое-то неуклюжее трясущееся существо. Мысли отчаянно метались в тяжелой распухшей голове. Он ненавидел себя, ненавидел эти деревья, эту землю, все вокруг. Он верил в злых духов, в сверхъестественные силы, которые удерживали его здесь. Лишили душевного равновесия и способности принимать правильные решения. Он был истекающим кровью шутом.
— Прекрати! Прекрати! закричал внутренний голос. У тебя уже получилось. Ты сделал все, чтобы у тебя получилось.
Он перевел дыхание. Посмотрел направо. Медленно вытащил приклад ружья из дыры в виниловой подушке сидения. Полностью закрыл пассажирское окно, запечатавшись от холодного сырого дыхания леса, от пугающей близости деревьев. Сделал глубокий вдох, стабилизируя дыхание.
Снова завел двигатель. Инстинктивно проверил зеркало заднего вида. Прищурился. Какая-то длинная ветка упала в кузов? Точно. Похоже, задние колеса слегка просели, или завязли в глине.
Он затаил дыхание.
Быстро обернулся.
Посмотрел через заднее стекло.
Краем глаза заметил, как какая-то черная фигура спрыгнула с кузова.
И исчезла в деревьях.
Но она что-то оставила.
Люк заглянул в кузов. Оттуда на него смотрела Суртр. В бледно-голубых глазах застыло удивление. Безгубый рот раскрыт, словно спрашивая, — Помнишь меня?
Грудная клетка разорвана, как картонная коробка. К просвечивающему позвоночнику прилипли розовые лепестки плоти. Она была выпотрошена полностью, но сидела прямо, упираясь спиной в задний борт кузова. Какая-то невероятная сила разорвала ее сухожилия, мышцы и кости, буквально вывернув ее наизнанку.