Ритуал
Шрифт:
Элизу Фризендорс альтьер Ромрен описал как девушку толковую, не склонную искать неприятности. Она не прогуляла ни одной лекции, сидела всегда рядом с Эспеном, они хорошо общались. В их ситуации между молодыми людьми часто возникает неприязнь, альтьер повидал немало таких случаев, но Элиза и Эспен ладили. В данный момент девушка ни с кем не общается, сидит одна в стороне и даже лучшую подругу не подпускает близко.
Подруга – Маргарита Сольгейд. Успехи средние, прогулы случались. Вообще не понятно, как она ворвалась в компанию и подружилась с Элизой и Эспеном,
Инглинг Стандершель. Да-да, младший брат того самого альтьера Иустилона из знаменитого круга принца Александра. И Инглинг… как бы на плаву держался, но тоже успехами не радовал. Возможно, потому что на него оказывалось отрицательное влияние, которому парень легко поддавался.
Хакон Армфантен. Ох, как неохотно альтьер Ромрен выдавил из себя это имя! Но сразу понятно, кто тот самый беспокойный заводила, которого страшно оставить без присмотра. Как раз Хакон. Причем альтьер Ромрен увиливал как мог, называл парня «жаждущим действий» или «одухотворенным открытиями», подбирал такие эпитеты, от которых у меня глаза съезжались к носу, но суть я уловила. И альтьера Ромрена никоим образом в изворотливости не винила, ведь фамилия парня Армфантен. Как у ректора. Или как у того самого Армфантена.
– Извините за вопрос, но я немного растеряна: у альтьера Хайнриха есть внук?
Преподаватель заметно занервничал и посмотрел на дверь.
– Это сын, – прошептал он, наклонившись ко мне ближе. – Хакон, как бы это сказать… не совсем законнорожденный. Вы ведь наверняка слышали, что супруга альтьера Хайнриха давно живет в Аннераме и совсем никуда оттуда не выезжает. Приглядывает за узниками, это ее выбор. Вот и… так случилось.
Хакон случился, понятно. Но парень носит фамилию отца, а значит, тот его признал. И не просто признал, а даже в университет пригласил.
Интересная подбирается компания.
Дальше мы поговорили об исследованиях Эспена. Конечно, альтьер Ромрен обо всем прекрасно знал, но сразу сказал, что парень никогда бы не получил разрешения на изъятие тела. Слишком опасно, ректор выступал против. Какие исследования проводили остальные? Вопрос вызвал замешательство, но потом выяснилось, что такими увлеченными были лишь Элиза и Эспен. Элиза исследовала влияние мертвой земли на растения, ее курировала альтьера Роза Бурхадингер. Хакон исследованиями увлекался мало, он больше их срывал, Инглинг постоянно повторял за ним, а Маргарита не могла определиться с темой. Или даже не собиралась.
– И эти пятеро дружны? – уточнила я.
– Очень сплоченная группа, всегда вместе. Они и живут все вместе, насколько мне известно. Видите ли… альтьер ректор позаботился о сыне, что вполне логично. Он выделил ему один из семейных домов в Тенете. Там много места, вот парень и пригласил друзей.
– А почему же альтьер ректор не поселил сына поближе? Раз уж его супруга отсутствует, никаких домашних споров бы не возникло.
– Так-то оно так, но… Хакон яркая личность.
Настолько яркая, что жить с ним невозможно.
Заметив мой ироничный взгляд, альтьер Ромрен
– Не поймите меня неправильно, альтьера, но Хакон Армфантен и впрямь непростой парень. Но он, без сомнений, талантлив и может вырасти в особенного взрослого. Наследие Армфантенов ничем не перебить. И Хакону просто нужна твердая рука. Или время. Я уверен, мы о нем еще услышим.
– При мне можно не нахваливать чужих отпрысков.
– Но я не…
– Сменим тему, – перебила я, не желая в очередной раз слушать, какой Хакон «харизматичный, но беспокойный» или «смелый, но отчаянный». – Меня интересует ваш комплект ключей от кладовой. Он всегда при вас?
– Разумеется. Да.
– И никаких исключений?
Альтьер вновь заерзал. Исключения есть.
– Как бы вам это объяснить… – он достал из кармана внушительную на вид связку и потряс ей в воздухе: – С таким не походишь все время. Это сегодня у меня лекции в разных зданиях и при себе вся связка. Видите, я скрепил ключи? Но иногда я почти не выхожу из главного корпуса. И тогда часть ключей я оставляю либо дома, либо в преподавательской комнате. Оставлял в прошедшем времени, если позволите… сейчас, конечно, этого не повторится.
– Из-за смерти Эспена?
– Да.
– Но аудитория была открыта, причем здесь ваши ключи?
– Вы же не просто так спрашиваете.
Я улыбнулась:
– Поймали. Итак, вернемся к ключам и кладовой. У кого еще есть доступ туда?
– Стоит поинтересоваться расписанием, я не знаю всех имен. Но если навскидку: у нескольких преподавателей, прикрепленных к аудитории, плюс запасной ключ хранится на кафедре, его всегда можно взять. Так же дополнительные комплекты имеются в сторожевом корпусе и наверху у начальства.
Одним словом, доступ есть у всех. Дальше можно не спрашивать, но я все равно уточнила:
– Эспена нашли вчера утром, то есть, сутки назад. Можете припомнить, где находились ваши ключи позавчера вечером?
– Позавчера у меня выдался день со множеством лекций, ключи были при мне постоянно. Вечером я пришел домой и оставил их в кабинете, как делаю всегда. Утром, когда собирался в университет, ключи так же были в кабинете дома, я взял их и отправился на работу.
– Моя обязанность – спросить, – улыбнулась я еще раз, – не обижайтесь на это.
– Что вы, альтьера Морландер.
– Отлично, мы друг друга поняли. У меня к вам просьба: соберите друзей Эспена в аудитории после занятий. Я поговорю с ними, как только закончу дела в лаборатории и здесь.
– Конечно, альтьера. Я… свободен?
– До скорой встречи.
Пока я занималась разговорами, Янис обнаружил очередное пятно крови. Стертое, как и в первый раз, но трещины в деревянном полу выдали очевидное. И вот не осталось сомнений – тело Эспена Хакцелля зачем-то переместили из кладовой в аудиторию. Более того, кто-то позаботился об уничтожении следов, подчищено все как следует. Если бы не старый пол и стыки, мы могли бы ничего не найти. Кто-то не хотел, чтобы на кладовую обратили внимание. Кто-то открыл банку с вонючим растением.