Ритуал

Нечаева Екатерина

– Дерьмо. Как больно-то! – Неведомо кому пожаловалась я. – Ну и какой урод это сделал?

Впрочем, можно было догадаться, что урод и Веласке в данном случае были синонимами. Я встала на четвереньки, потом поднялась, растерянно изучая ободранные до крови колени и содранные ладони. Может, метил он и не в меня, может, просто срикошетило… а может, он просто ублюдок помешанный, вот садюга. От поставленного щита одни рваные клочья остались. Если бы пошла без него, страшно подумать, что бы со мной было. Не боевой я маг, совсем не боевой, но я снова сложила пальцы треугольником.

– Шеф?

– Не

подходи! – донеслось откуда-то из лавки. В башке шумело, и люди за моей спиной испуганно переговаривались, но никто не приближался. Сначала показалась спина Веласке, он пятился, выставив перед собой руки в каком-то странном архаичном защитном жесте. Так всегда стояли воины-маги на картинках в древних фолиантах, перед тем как сразиться до последней капли крови с целыми полчищами чудовищ. Властно, гордо и красиво, олицетворение древних лордов-магов, защищающих земли. Против Веласке не хотелось сражаться, им хотелось любоваться и встать под его белые знамена. Даже спина светлого была харизматична. Следом показался Веофелий. Ссутуленные плечи, руки свободно опущены по бокам и только кончики пальцев неотрывно что-то плетут. Архаичный воин добра против представителя сил Тьмы.

У меня прям руки зачесались вмазать светлому чем-нибудь по затылку и прекратить идиотскую драку. И чем Веоф ему так насолил? Ну проклял, так обыденное дело, как можно так долго обижаться? Где его моральные всепрощающие принципы?

Веласке резко выбросил руку вперед, некромант взмахнул ладонями в ответ. Битва настоящих магов редко бывает зрелищна, они успевают блокировать друг друга до того, как магия обретет форму. А что в лавке произошел взрыв, так это один из них просчитался. Судя по потрепанным шмоткам Веласке, он.

– Ты еще поплатишься, проклятый богами. Думаешь, тебе сойдет это с рук?

– А с чего ты взял, что сойдет тебе? Ты нарушал закон, Веласке, пусть и не напрямую.

– Ты некромант, порождение Тьмы…

– Тебя заклинило, и уже давно. Твой учитель мертв, да, ему было простительно, все эти его странности, пятьсот лет все-таки прожил, борьба с темными магами – его жизнь. Но ты-то, Веласке?

– Заткнись! – почти взвизгнул тот. Сейчас мне златовласку стало даже жалко. Веофелий прошелся по всем его больным местам. – Пусть старые времена прошли, пусть некромантов считают равными обычным людям, пусть вам удалось задурить всем головы, но Зло все еще существует, и я буду с тобой бороться!

– Вороша старые кладбища? – саркастически спросил темный маг. Они кружились напротив друг друга, словно танцуя сложный танец на двоих, и каждое движение было зеркальным отражением движения противника.

– Если это единственный способ вытравить тебя из этого города, как вырезают больной нарост, то да! Я обязан.

– Шеф, помочь? – спросила я. Зря я это сделала. Светлый маг развернулся ко мне и резко выбросил что-то невидимое вперед, что так долго баюкал у груди. Я услышала, как истошно заорал Веофелий. Что-то вроде «отойди, не смотри!», но не могла оторваться.

На меня падал свет. Захлестывал сверкающим потоком холодного белого огня звезд. Река струилась, набегала, уносила меня прочь, и звезды спускались с небес, заглядывали в глаза. Отражались в зрачках близкими колючими огоньками. Как

он сделал это? И было бы совсем страшно, если бы не некромант, кричащий что-то рядом. Я вглядывалась в ослепительное сияние и не могла сдвинуться с места. Настоящее разочарование, что нельзя дотронуться, такое красивое не может вредить. Свет обволок, поддержал за плечи уютным теплым касанием матери и, оттолкнувшись от меня, врезался в дорогу. Оставил след в пыли позади меня, как откатившаяся волна.

– Ты как? – В глазах подбежавшего Веофелия стыло облегчение напополам с изумлением.

– Что это? – Странное заклинание какое-то. Светлый маг застыл в нелепой позе, так и не пошевелившись с тех пор, как швырнул его в меня. Наверно, некромант опять парализацию наложил.

– Да так. Один из… трюков светлых. Похоже, ты оказалась ему не по зубам.

– Я такой великий маг? – с надеждой спросила я.

– Скорее уж глупый, наивный. Без злых желаний и лишней жестокости. Меня бы это заклинание размазало ровным тонким слоем по площади. Тебя же созданием Тьмы не признало и оставило в покое. Странно, учитывая… ты поняла что. Это оставляет некоторую надежду.

– Но вы ведь тоже не злой. – Веофелий только хмыкнул. – Шеф, а что произошло-то между вами?

– Тебе обязательно все сейчас слышать? – Он покосился на любопытных горожан, взглядом ощутимо проделывая дыры в толпе. Они отступали, стараясь держаться подальше. Сбрендивший светлый маг их пугал гораздо меньше, чем пока нормальный темный. – Ну ладно. Если коротко, Веласке оказался замешан в серии нападений на кладбище, досадить мне решил хоть так. Не сам он, просто снабжал амулетами и подстрекал горожан. Надеялся выжить из города или, если повезет, всю вину на меня скинуть, – скучным голосом пояснил некромант. – Я только недавно догадался. Уже давно удивлялся, откуда здесь столько интересующихся темными искусствами, но я не обращал внимания. Когда ты сказала, что вспышка света развеяла мое заклинание, все встало на места. Оставалось только проверить. Дар убеждения у него потрясающий, вынужден признать. И я попросил его больше так не делать.

Хорошо так попросил. Половина лавки в руинах.

– Он не согласился. И проклятие будет действовать до тех пор, Веласке, пока не покаешься во всем градоправителю, – уже громче сказал он. – Признай свои грехи, и тебе воздастся, – мерзко хохотнул некромант, глядя на парализованного врага. – Ты мои условия слышал. Это будет продолжаться каждый день, в любой момент, когда ты не ожидаешь.

– Что это? – подергала его за рукав я.

– Сейчас увидишь.

В глазах Веласке был ужас, а потом из них медленно ушла всякая разумная мысль.

– У меня есть чайник. Вот мой носик, вот моя ручка, вот моя крышка, – запел светлый маг, кружась на месте с остекленевшим взглядом.

– Дай-ка я догадаюсь. Ты его так в первый раз проклял? Шхэн, а я-то еще думала, почему он тебя все никак не простит! Да я бы тебя за такое из могилы выкопала. Да он, если наемного убийцу не нанял, считай, самое доброе существо на земле. Ему храм строить надо.

– Не святотатствуй, – устало оборвал некромант.

– Вот мой цветочек, пузо в горошек. Вот мой хвостик, вот мой носик…