Ритуал
Шрифт:
Треск раздираемой на части двери, именно двери, теперь Твердослав не сомневался в природе деревянного треска, вновь пронеся по дому. Рванувшись наверх, туда откуда слышался треск, ноги скользнули по жиже натекшей из трупа, руки ухватились за перила, сохраняя равновесие. Ощутив новый позыв к рвоте, Твердослав метнулся наверх, благо выше лестница была чиста, чего не скажешь о стенах, сплошь усеянных кровавыми потеками. Скользнув по ним рассеянным взглядом, Олег, спешивший за командиром, громко выругался.
— Что!? — Обернулся на ругань Твердослав.
— Это письмена. — Пробормотал побледневший стражник.
— С чего ты взял? — Нахмурился Твердослав переступая через очередной клок вырванного мяса истекающего
— Младший у меня на писца учится. — С легкой дрожью в голосе ответил Олег.
— Что бы это значило? — Спросил Мстиша, с едва сдерживаемой истеричностью в голосе.
— Потом голову ломать будешь! — Рявкнул Твердослав. — А сейчас нужно прибить эту тварь!
Гулко стукая сапогами по деревянному паркету, стражники пробежали длинный коридор. Жуткий вопль ярости, в котором не осталось ничего человеческого, разрезал воздух, как нож мясника тушу. Из полутемного коридора пятерка стражников ввалилась в небольшой зал, богатое убранство которого сейчас утопало в крови. Из зала был еще один ход сейчас закрытый широкой дубовой дверью, сейчас изломанной и даже, как показалось Твердославу, изжеванной. Похоже, это именно она сдерживала напор убийцы все это время. Но где же убийца? — Успел подумать стражник, прежде чем отделившаяся от стены фигура снесла ему голову одним несильным с виду ударом руки, рассыпая веер кровяных брызг, голова Твердослава отправилась в свой последний путь на другой конец зала. В его стекленеющих глазах застыла жуткая картина: измазанный кровью с ног до головы купец Будимир, прыгнувший без разбега в его сторону. Оскаленные в жуткой гримасе зубы, торчащие щетиной волосы, красные от чужой крови, изрезанное лицо, теперь напоминающее кровавую маску, и горящие нечеловеческой злобой глаза.
Не прерывая движения, залитый чужой кровью купец рванулся к скованным жуткой гибелью своего командира стражникам, два кошмарных по силе удара, и двое из них разлетелись в разные стороны зала, сползая по стенам сломанными куклами, в которых жизни не больше чем в грязи под ногами.
— За владыку! — Проревел перемазанный кровью купец. В следующий миг он рванулся к Олегу. Стражник заученно подставил под удар древко бердыша, сухо треснуло, переломив твердое отполированное древко как соломинку, купец ринулся, вперед ударив рукой как копьем в грудь стражнику. Ожидавший металлического звона и крика боли Олег с недоумением смотрел на пробившую его грудь руку, прорезавшую броню, словно нож масло. В последнем усилии сжал руки, обхватив своего убийцу, сковывая его движения, и давая своим друзьям шанс выжить. Опешивший от неожиданности Трошка нанес удар бердышем по замешкавшейся цели. Нечеловеческим усилием окровавленный купец уклонился от смертельного удара, лезвие бердыша обрушилось на плечо, отрубив руку. Хватка Олега ослабела, руки разжались, и в следующий момент его грузное тело размазало Трошку по стене, брошенное купцом с нечеловеческой силой, которой просто не могло быть в его щуплом теле. Кровь фонтаном хлестала от отрубленной по локоть руки. Купец взревел, безумно вытаращив глаза с полопавшимися сосудами, окрасившими их в красный цвет. Вместе с кровью его покрытое кровью тело покидали и силы. Бердыш Мстиши вгрызся в бок купца, перерубил позвоночник и засел в тугой как дерево плоти купца. Прохрипев нечто нечленораздельное, купец дернулся, его вымазанная в свежей крови, рука ткнула стражника в плечо, от несильного с виду тычка Мстиша отлетел в сторону, свет померк. Следом раздался стук упавшего купца, тихий звон лезвия бердыша вывалившегося из разверстой раны.
— Спасибо. — Донесся до оглушенного стражника едва различимый шелест мертвеющих губ купца. Ничего не соображая и в почти полной темноте, лежа на спине, Мстиша истово молился благодаря всевышнего за свое спасение. В тишине раздался тихий испуганный всхлип. Стражник с трудом поднялся на ноги,
— Есть кто-нибудь живой. — Почти простонал стражник, кривясь от боли. Всхлип повторился, ткнув рукой в дверь, Мстиша пошатнулся. Из-за двери раздался вопль ужаса.
— Это городская стража. — Сказал Мстиша как можно громче, стараясь, чтобы голос звучал увереннее. Отчасти это даже ему удалось, вот только на запершегося там человека это не произвело похоже никакого впечатления, зато до привыкшего к необычной тишине дома уха стражника донесся тихий женский плач. Смирившись с тем, что ему не откроют, Мстиша рухнул на пол, после всего пережитого, ноги просто отказали. Сколько он так просидел в луже крови, привалившись спиной к запертой двери, неизвестно, порой проваливаясь в отрывочный сон, Мстиша отчаянно молился, чтобы его нашли, сил чтобы выбраться самостоятельно у него не осталось. Когда в зале раздались уверенные шаги, для него забрезжил свет надежды. Мстиша попытался подозвать пришедших, однако из его пересохшей глотки вырвался лишь полузадушенный хрип. В следующий миг мощная рука вздернула его в воздух, а свет масляной лампы, высветил закованного в доспех гиганта вооруженного молотом.
— Умри отродье. — прогремел гигант.
— Оставь его, брат, это не он. — Прозвучал из темноты другой голос, сухой и сильный, голос привыкший повелевать.
— Да этого парня наградить надо. — Хмыкнул из темноты третий, холодный как отточенная сталь, и столь же безразличный.
— За что? — Спросил Торкус недоуменно, вместо ответа Гарвель указал на застывшую в луже крови обезображенную фигуру, рядом с которой лежал бердыш городской стражи.
— Труп одержимого, и похоже именно этот бедолага единственный выживший. — Гарвель ткнул в сторону стражника вяло трепыхающегося в руках инквизитора.
— Этот задохлик? — Хмыкнул Торкус недоверчиво, он вообще не верил чернокнижнику на слово, сомнения все еще одолевали его.
— Их было пятеро. — Вмешался в разговор Вальмонт, рассматривающий разбросанные по залу тела в свете масляной лампы, висящей перед ним в воздухе. С удовольствием вдохнув наполненный страданием и болью воздух, Гарвель не торопясь подошел к безвольно висящему в руках Торкуса стражнику. Тот, всхлипнув от ужаса, затрепыхался активнее стараясь уйти от жуткого незнакомца подальше, горящие кроваво-красным пламенем глаза нагоняли ужаса больше чем бронированный гигант, что почти без усилий удерживал его в воздухе.
— Да отпусти ты его. — Поморщился Вальмонт, поднимаясь с колен. Пальцы инквизитора разжались, и стражник рухнул ему под ноги.
— Опоздали. — Хмуро констатировал Вальмонт, глядяв лицо чернокнижнику.
— Все не так плохо, эти стражники не дали закончить ритуал. — Покачал головой демонолог.
— Что ты хочешь сказать? — Спросил Торкус прямо, все эти намеки чернокнижника его просто раздражали.
— Завтра они попытаются снова. — Пожал плечами Гарвель, рассматривая покореженную ударами дверь, за ней он ощущал жизнь, испуганную, истекающею таким чудесным, таким вожделенным ужасом.
— Кстати есть еще выжившие. — Сообщил демонолог как можно равнодушнее, стараясь скрыть охватившее его чувство.
— Где? — Нахмурился Вальмонт.
— За дверью. — Ответил Гарвель, в следующий миг дверь с протяжным треском выдираемых из дерева петель отлетела в сторону, повинуясь воле инквизитора. Взгляду открылась просторная комната, освещенная дерганым пламенем единственной свечи. Ее рассеянный слабый свет гонял тени по всей комнате, забившись в угол, на троих вошедших с ужасом смотрела молоденькая девушка, почти девчушка, черные волосы обрамляли заплаканное личико, одежда на ней была разорвана, и испачкана кровью.