Ритуал
Шрифт:
— Представь, что ты паладин. — Усмехнулся Гарвель, сосредоточенно роясь в сумке. Наконец на свет, из, похоже, бездонных недр сумки, появилось несколько сигилов и три вырезанных на костяных пластинках руны. Отцепив от пояса свой ритуальный кинжал, Гарвель вновь начал чертить что-то на камнях мостовой. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: все значимые чары так или иначе связанные с демонологией и рунной магией требовали существенной подготовки. Как подозревал инквизитор, эти фигуры были как-то связаны с магическими потоками, пронизывающими мир. Однако так это или у выводимых чернокнижником символов есть какое-то иное значение, Вальмонт не знал. Как впрочем, и большая часть практикующих магов и колдунов. Тем временем, брошенная на мостовую сумка зашебуршилась. Оттуда донеслось приглушенное тявканье. И вот, наконец, из расслабленного горлышка показалась острая мордочка щенка.
— Похоже, сегодня день сюрпризов. — Пробормотал инквизитор, глядя на барахтающегося
— Готово. Можешь начинать. — Сказал Гарвель, преспокойно усаживаясь в центр нарисованной мелом на камнях мостовой фигуры. — И еще этот туман жутко ядовит. — Добавил Гарвель, отворачиваясь от инквизитора. Коротко кивнув, Вальмонт направился прямо к преградившей дальнейший путь стене тумана.
Шегор медленно зализывал многочисленные раны, которые нанес ему закованный в серебряную броню человек с молотом. Впрочем 'зализывал'- неверно сказано. Он попросту растворял остатки тел, разбросанных в целом квартале, преобразуя мертвую плоть в свою собственную. Однако этого ему было мало. По сознанию монстра прокатилась волнасладостных видений того как он рвет живую дымящуюся кровью плоть, жадно впитывая льющуюся из жертв жизненную силу. Пряный аромат их страха, уже будоражит чувства, давая ощущение превосходства и новые силы. Однаковновь принимать плотную форму и искать себе жертву он не собирался — в памяти, все еще слишком живы кошмарные ощущения от соприкосновения с проклятым металлом. Внезапно шегор ощутил, как нечто проникло в его заполнившее несколько кварталов тело. Сконцентрировавшись, он переместил свое сознание туда. Два мутно зеленых глаза повисли в воздухе, наблюдая за одетым в рясу человеком, неторопливо бредущим по улице. Встреча с закованным в броню человеком напомнила твари, об осторожности, заставив потерять сладостное ощущение неуязвимости. Десятки новых глаз, сотканных из зеленоватого тумана, провожали шагающего по дороге человека немигающими взглядами. Спустя пару мгновений шегор понял, почему человек не падает на землю, тщетно пытаясь вдохнуть воздух сожженными ядом легкими. Тело закутанного в рясу человека обволакивала тонкая пленка чистого воздуха. А все частички шегора тщательно фильтровались, перед тем как воздух попадал в легкие. Зачатки интеллекта, которыми обладал шегор, быстро пришли к выводу, что перед ним маг. Но, похоже, довольно слабый, иначе давно бы уже догадался, что в воздухе распылен вовсе не обычный яд. Тому факту, что от человека вовсе не пахнет магией, монстр не придал значения. Выждав еще немного времени, тварь приготовилась к атаке.
Вальмонт устало брел по превращенной землетрясением в руины улице. Спотыкаясь об обломки домов и мусор, устилавший мостовую инквизитор тихо, вполголоса ругался. Уставший за полную бессонных ночей неделю, разум отказывался испытывать хоть какие-то эмоции кроме вялого любопытства, когда перед глазами проплывала очередная тайна демонолога. Вопросов к нему накопилось уже столько, что Вальмонта так и подмывало допросить его на дыбе. Впрочем, с этой мыслью инквизитору все равно пришлось расстаться: он вовсе небыл уверен, что от столь могущественного чернокнижника чего-то можно добиться пытками. Да и не стоило терять столь ценного союзника- со временем все и так проясниться. Рано или поздно инквизиция все равно узнает ответы на все интересующие ее вопросы. Вот только надо выбраться из этого превратившегося в ловушку города, где еретические культы проникли столь глубоко, что стало возможно такое. Вальмонт обвел покрытые зеленоватой слизью руины. 'Вот до чего может довести ересь' — Горько подумал инквизитор. 'Принести в жертву целый город ради чего?' — Задавался вопросом инквизитор. От этих мыслей в душе медленно закипала злость на недоумков, играющих с такими силами.
Шегор, тем временем, стянул в этот квартал большую часть своего тела. По сути, ядовитый зеленый туман остался лишь в радиусе ста метров вокруг инквизитора. И то, только потому, что тварь не хотела раньше времени вспугнуть свою жертву. Полупрозрачное пока тело беззвучно соткалось позади замершего в ожидании, чего-то только ему понятного, человеком. Зеленоватая муть сплошным потоком втягивалась в тело твари, делая его все более плотным. Несмотря на то, что шегор мог перейти из формы в форму буквально за пару мгновений, сейчас он не торопился. Мгновенное исчезновение тумана могло насторожить жертву. Наконец, монстр стал вполне весомым, туманная в прошлом плоть превратилась в каменно твердую зеленую шкуру. Огромная пасть, заполненная сотнями острых как бритва
Глава 30
Торкус устало положил свой молот на землю. Верный стальной товарищ не подвел и на этот раз. Два десятка одержимых вяло шевелили конечностями не в силах подняться после соприкосновения с окованным серебром молотом инквизитора. Однако сил двигаться уже почти не осталось. Если бы кто удосужился заглянуть в скрытое забралом шлема лицо бывшего паладина, он бы сильно удивился: от пышущего жизненной силой здоровяка остался угрюмый бледный индивид, выглядевший так, будто не ел и не спал несколько дней к ряду. Заострившиеся черты лица и красные словно от бессонницы глаза дополняли картину. Бой с одержимыми выжал его досуха. Однако Торкус все же отдавал себе отчет, что без помощи призванных демонологом создании выжить бы ему не удалось.
— Уфир, мне нужна сила. — Проговорил Торкус безмерно уставшим голосом. От его раскатистого баса осталась лишь бледная тень.
— Невозможно. Дальнейшая подпитка энергией разрушит структуру нервной системы. — Раздался в голове инквизитора призрачный безликий голос. Однако Торкус лишь помотал головой, загадочный голос, говорящий непонятные вещи, он списал на последствие переутомления. Такое с ним уже бывало во время изматывающих тренировок, которые проходят все неофиты, которым суждено стать паладинами. Внутренне сжавшись, Торкус ожидал вспышки ослепляющей боли и следующего за ней прилива сил, однако ничего этого не было.
— Уфир! — Повысил Голос доминиканец, на полноценный крик сил уже не оставалось. Пересохшее горло саднило и осушенная до дна фляжка не помогла.
— Нет. — Вновь прозвучал в Глове доминиканца все тот же невыразительный голос. И до истощенного боем инквизитора, наконец, дошло, чей голос он сейчас слышит. Если конечно о раздающихся прямо в голове звуках можно так сказать.
— Почему? — Тупо спросил Торкус. То, что призванный Гарвелем монстр с ним заговорил, хотя до этого не проронил ни слова, доминиканец ничуть не удивился. Сил на это попросту не осталось. Истощенный битвой организм впал в состояние близкое к глубокому сну. Разум же инквизитора находился в полой прострации, даже не пытаясь делать какие-либо выводы, он просто созерцал окружающую его действительность, испытываялишь зудящее чувство долга, воспитанное годами жизни при ордене.
— Дальнейшая стимуляция приведет к необратимым повреждениям. — Вновь зазвучал в голове лишенный эмоций голос. Однако единственное, что понял из этого инквизитор, сводилось к тому, что слабость никто не снимет.
— Повинуйся мне тварь! — Взбеленился доминиканец. Однако даже ярость была какой-то серой, приглушенной свалившейся усталостью. Однако даже этого хватило, чтобы мысли вновь обрели ясность.
— Я не обязан выполнять команды, противоречащие моим интересам. — С прохладцей констатировал голос. Поняв, что угрозами ничего не добиться Торкус решил сменить тактику. За время своей инквизиторской практики, ему не раз приходилось убеждать людей, и то, что сейчас перед ним вовсе не человек, его совсем не смущало.
— Что тебе нужно? — Спросил Торкус прямо. Однако неподвижно висящий в воздухе Уфир проигнорировал его вопрос. Более того, наложенная Гарвелем иллюзия, похоже, теряла свою силу. Поскольку сквозь призрачный силуэт прекраснолицего ангела начала проступать кошмарная фигура адского лекаря. Комок сплетенных воедино щупалец, из которого на тонких ложноножках торчал добрый десяток глаз. Более толстые щупальца поддерживали демона на весу. Чуть более тонкие непрестанно двигались вокруг шарообразного тела. Каждое щупальце было уникально. Некоторые из них оканчивались острыми, как скальпель, когтями, на конце других были глаза либо мягкие подушечки. Несколько щупалец заканчивались длинными пушистыми кисточками. Увидев это кошмарное порождение бездны, Торкус пошатнулся, рука нащупала рукоять боевого молота. Однако верный товарищ, с которым он прошел десятки битв, казался сейчас совершенно неподъемным. Следом ангельский облик потеряли и другие спутники инквизитора. Впрочем, на фоне Уфира они не впечатляли. Худосочный шакс и мускулистый ульфарвыглядели куда менее кошмарно. Правда, надо признать, увидь эту компанию кто-нибудь из жителей города, он бы поседел за считанные секунды, если конечно, сердце не разорвалось бы от увиденного ужаса. Однако Торкус, будучи инквизитором, был куда крепче простого смертного, впрочем, возможно, свою лепту внесла и усталость, которая просто не позволяла по настоящему испугаться. Ибо истовая вера в единого даровала своему адепту редкую силу духа. Все это не так уж и важно. Главное, что Торкус все же не бросился на своих союзников, размахивая молотом. Поскольку в этом случае демоны вернулись бы к призвавшему, поскольку покинуть пределы изолированного Гаалом города самостоятельно они не могли.