Ривер Уайлд

Тоул Саманта

Мне бы не стоило удивляться. У меня было сильное предчувствие, что так оно и будет.

Потребность вытолкнуть ребенка становится все сильнее.

— Ты полностью раскрыта, и ребенок готов выйти.

«Милостивый Господь на небесах.

Я рожаю на заднем сиденье своей машины».

Не так я представляла себе этот момент.

— Мне только нужно взять кое-что из машины «скорой помощи». Вернусь через секунду.

Я выдыхаю. Из уголков глаз струятся

слезы.

— Поверить не могу, что это происходит, — говорю я Риверу.

— Не идеально, — отвечает он, все еще убирая волосы с моего лица. — Но это означает, что мы встретимся с Олив раньше, чем ожидалось. И это хорошо, правда?

Я поднимаю на него глаза. Глядя на его лицо верх тормашками. С этой точки обзора он даже красивее.

— Да, хорошо.

— Ладно, я вернулась. — Хоуп снова появляется у моих ног. — Давай приступим к родам. — Она хлопает в покрытые латексом ладоши.

У нее гораздо больше энтузиазма по этому поводу, чем у меня. Но ведь это не она сейчас выталкивает ребенка.

— Папочка, можете сесть позади мамы и поддержать ее? Это поможет, когда придет время тужиться.

— Конечно.

Хоуп помогает мне сесть, пока Ривер забирается в машину позади меня. Он закрывает дверцу и прислоняется к ней спиной. Я опираюсь спиной о его твердую грудь.

Хоуп знала, о чем говорила, когда сказала, что это поможет. Потому что его присутствие рядом уже помогает.

— А мы знаем, кто тут у нас? — спрашивает меня Хоуп.

— Ребенок, — шепчет мне на ухо Ривер, и я, честно говоря, не знаю, серьезно он говорит или нет.

— Она имела в виду пол ребенка. — Я закатываю глаза. — И нет, я не выяснила пол, — говорю я Хоуп.

— Сюрприз. Я люблю сюрпризы. — Она сияет.

— Я тоже, но не такие веселые сюрпризы, когда твою матку сжимают, как грейпфрут в соковыжималке! — выдавливаю я, когда на меня обрушивается очередная волна боли.

— Еще одна схватка? — спрашивает Хоуп.

— Да-а-а, — выдыхаю я.

«Господи, кажется, я умираю. Такой боли я не испытывала никогда».

— Ты все еще чувствуешь, что тебе нужно потужиться? — спрашивает меня Хоуп.

Я киваю.

— Ладно, Кэрри, просто прислушивайся к своему телу. Хорошенько потужься.

Я сжимаю челюсти и тужусь изо всех сил. Мои ноги скользят по сиденью.

— Не могу! — Я тяжело дышу. — У меня такое чувство, что я съезжаю с сиденья!

— Ты можешь, — говорит мне Хоуп. — Поставь ноги сюда. — Она располагает мои ноги так, чтобы они упирались о салон машины. — Если будешь тужиться вот так, то никуда не сдвинешься.

— Ты справишься, Кэрри, — шепчет мне на ухо Ривер.

Он поднимает руки, и я хватаюсь за них.

— Ладно, Кэрри, тужься еще раз! — говорит Хоуп.

Я тужусь изо всех сил.

— АРРГГХ! — кричу и останавливаюсь. — Ничего не выходит! — плачу я.

— Ты отлично справляешься, Кэрри. Просто продолжай.

—

Но мне больно! — хнычу я.

— Знаю. Но ты справишься. Ты сильная, крутая женщина. Ты можешь это сделать. Держу пари, ты могла бы родить этого ребенка во сне.

— Во сне? — Я задыхаюсь от смеха.

— Конечно, — она улыбается мне. — Ты женщина. Мы можем все, что захотим. А теперь давай сделаем это, хорошо? Принеси этого ребенка в наш мир, и тогда мы все сможем уехать и выпить по чашечке хорошего кофе.

— Чай, и мы договорились.

— По рукам, — она улыбается мне. — А теперь давай, Кэрри. Мне нужно, чтобы ты еще раз хорошенько толкнула.

Стиснув зубы, крепко сжимаю руки Ривера и тужусь изо всех сил. Но кажется, все напрасно.

— Я не могу! Слишком больно. Я не могу этого вынести. — Я мотаю головой из стороны в сторону. Чувствую себя так, словно меня разрывают надвое.

— Можешь, — подбадривает Хоуп.

— Нет, я устала. С меня хватит! Я хочу домой!

— И мы поедем домой, Кэрри. Обещаю, мы поедем домой, как только все это закончится. Тебе просто нужно очень сильно потужиться.

— Я так и делала! Ничего не получается! — плачу я.

Мое лицо мокрое от слез. Я вся в поту. И испытываю самую ужасную боль за всю свою жизнь.

Ривер берет меня за подбородок, поворачивая к себе и глядя в мои глаза.

— Ты можешь это сделать, Рыжая. Ты пережила гораздо худшее, чем это, и выбралась.

— Нет… — плачу я. — Я не могу... слишком больно. Я не могу этого вынести.

— Можете дать ей что-нибудь, чтобы облегчить боль? — спрашивает Ривер Хоуп.

— Мне очень жаль. — Она отрицательно качает головой. — Слишком поздно, Кэрри. Роды в завершающей стадии. Я вижу макушку. Сейчас мне нужен от тебя один очень сильный толчок.

Я обеими ногами упираюсь в салон машины. Мое достоинство исчезло в тот момент, когда ребенок решил появиться пораньше.

Ривер снова смотрит мне в глаза.

— Ты можешь это сделать, потому что должна. Олив нужно, чтобы ты тужилась. Ей нужна твоя помощь, чтобы выбраться в мир. Итак, тебе нужно собрать волю в кулак и сделать все возможное, чтобы пройти через это.

«Ты можешь это сделать, Кэрри.

Можешь».

— А-А-А! — кричу я, делая один большой толчок.

— Вот так, — подбадривает Хоуп. — Просто продолжай тужиться.

— Вот так, Кэрри. Продолжай.

— ГРЕБАНЫЙ АД! — кричу я. В этот момент я напоминаю Ривера, и позволяю каждому ругательству, которое могу придумать, сорваться с моих губ. — СВЯТОЙ ГРЕБАНЫЙ Х*Й! ГРЕБАНАЯ УБЛЮДОЧНАЯ БОЛЬ!

— Йу-ху! — гудит Ривер. — Вот это моя девочка! Продолжай!

— ГОСПОДИ БОЖЕ!

— Плечики вышли! — Хоуп сверкает улыбкой. — Еще один сильный толчок, Кэрри, и все будет кончено.

— Еще один, — выдыхаю я, измученная, всем телом повиснув на Ривере.