Ривер

Йон Ларисса

Занавеска заскользила в сторону и вошла Джем, очень бодрая, несмотря на то, что уже отработала двадцать четыре часа. Должно быть, она собиралась домой к своему чертовски горячему мужу и их дочери.

– Привет.
– Джем бросила Блэсфим записку и одну чёрную розу.
– Кто-то оставил это для тебя. Очень романтично.
– Она махнула Тавину.
– Я ухожу. Скоро увидимся.

Блэс едва ли расслышала слова. Её взгляд скользил по записке, на почерк, от которого заледенела кровь. Нет, не заледенела, потому что шипы розы впились

в ладонь и кровь, стекая по запястью, капала на записку.

"Увидимся скоро. Очень скоро".

И подпись.

Ревенант.

Глава 27

– Скажи, что ты хочешь, Веррин?
– Рафаэль налил ей бокал "ледяного" вина из лазурного винограда, выросшего на равнинах Демура за пределами Зала Архангелов.

Они сейчас находились в дорогой кухне его роскошного дома, и Харвестер гадала, как надолго здесь она застряла.

И в чём состояла игра Рафаэля.

Они вышли из входа в адскую пасть, где Харвестер пыталась ощутить Люцифера, а после наблюдала, как Ривер потерял свои крылья и ангельскую благодать. Её сердце осталось с ним.

Кроме того, по-видимому, Люцифер сейчас находился в другом месте. Теперь ей придётся найти место на Земле, где она сможет поймать сигнал, но это займёт время.

Время, которого у них совсем нет. Так почему они сейчас в доме Рафаэля, разговаривают, как будто важнее дел у них нет?

– Харвестер, - поправила она его и без благодарности взяла бокал кристально-голубого вина.

Рафаэль одарил её снисходительной улыбкой.

– В конце концов, ты всё получишь.
– Он сделал глоток вина и застонал от наслаждения.
– А теперь скажи, чего ты хочешь.

"Твою голову на пике. Вот что я хочу".

– Это очень обширный вопрос. Хочу мира на Земле. Триста шестьдесят пять дней Рождества. Запрет на ремейки песен восьмидесятых. О, и восстановления статуса ангела Риверу.
– Она провела пальчиком по ободку бокала.
– Могу я это получить?

– Шеул плохо повлиял на твою личность, - заметил Рафаэль, но Харвестер не согласилась. В основном она со всем была не согласна. Кроме того, что Рафаэль по-прежнему оставался той ещё задницей.
– Хочешь снова стать Наблюдателем Всадников?

Сердце Харвестер пропустило удар. Он серьёзно? Рафаэль смотрел на неё прищуренным взглядом, явно ожидая от неё реакции, которую, без сомнения, использует в свою выгоду.

Поэтому Харвестер решила никак на это не реагировать.

Буднично пожав плечами, она отпила вина. Мгновенно по венам заструилось возбуждение, которое сконцентрировалось в грудях и внизу живота. Ух-ты. Харвестер посмотрела на бокал. Рафаэль был скользким ублюдком, так ведь? Так что больше пить не стоит.

– Не думаю, что Всадники это оценят.

– Им может это не нравиться, но их мнение не имеет значения,

и ты же знаешь их лучше всех.

– Я подумаю.

Рафаэль сделал ещё глоток вина, и его взгляд потемнел. Ему тоже явно больше не стоило пить.

– Мы собираемся назначить тебя Наблюдателем.

"Да". Харвестер снова пожала плечами.

– Мне всё равно. Полагаю, мне потребуется работа. Но скажу ещё раз, Всадники не будут счастливы. Не после всего, что я сделала, будучи Наблюдателем со стороны Шеула.

– Но ты им помогала.

– Сомневаюсь, что они именно так на это посмотрят, и даже если так, потребуется много времени, чтобы они всё забыли. Особенно, Танатосу.

Рафаэль указал на её бокал.

– Пей.

– Никогда не любила выпивать.
– Харвестер очень осторожно поставила бокал на стойку.
– Мы здесь закончили?

– Ты не хочешь знать, что заставит Всадников принять тебя с распростёртыми объятиями?

Харвестер едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Хочу. Что заставит их внезапно простить мне всё, что я сделала?

– Ребёнок.
– Голос Рафаэля был низким, соблазняющим, но без сексуального подтекста. Соблазнял в том смысле, что обещал всё, что захочешь.

Харвестер повелась на такую провокацию, без сомнения так, как он планировал, и она поняла, что ни за что бы, ни взяла верх на этих переговорах. Рафаэль позволил бы только считать ей, что она победила.

– Какой ребёнок?

– Ребёнок Лимос. Ты не знаешь, что она его потеряла?
– Он улыбнулся, настоящей теперь-я-заполучил-тебя улыбкой, которую Харвестер хотелось свести с его лица.
– Ты вернёшь Лимос мечту. Станешь героиней.
– Рафаэль поднял её бокал и передал Харвестер.
– Выпей, и я расскажу тебе детали.

* * *

Ривер резко пришёл в сознание, в голове грохотало, глаза были наполнены песком. Или стеклом. Он с усилием их раскрыл и сквозь щёлочки посмотрел на нависшее над ним лицо Призрака.

– Как себя чувствуешь?

Ривер прочистил горло, гадая, чего же оно так саднит.

– Как будто прошёл через промышленную мясорубку.
– Он нахмурился.
– Где я? Почему ты здесь? Почему я очнулся, а надо мной твоё лицо?

– Мы в Израиле. Я здесь, потому что меня прислала Харвестер. И ты видишь меня, потому что попал в серьёзные неприятности.

Харвестер. Верно. Она вернула себе крылья. Господи, спасибо. Она так лучилась, так радовалась, как и Ривер. Даже сквозь печаль, сердце Ривера радовалось за неё.

Ривер попытался встать, но когда череп начал грозить взорваться, решил, что полежать несколько минут на земле даже полезно. А затем вспомнил с болезненной ясностью, как его пригвоздили к земле и резко перехотел на ней находиться.

Он усилием воли принял сидячее положение, на этот раз, справившись с ужасным головокружением.