Риверстейн
Шрифт:
— Сама ты сдурела, — обиделась подруга, — а я дело говорю. Марыся не выдержит двоих седоков. Да и одного, вполне возможно, не выдержит. Совсем наша кобылка старушка уже… а этот конь, молодой и сильный, ему нас двоих нести не тяжелее чем одного!
— Да, но это жеребец лорда!
— Ну и что? Он и не узнает… ты же ему не скажешь? — хитро улыбнулась Ксеня. Я застонала уже не мысленно, а вслух.
— Ветряна, брось трусить! Мы быстренько мотнемся в деревню, поболтаем с твоим Данилой и обратно! Наш столичный лорд и не узнает,
Я задумалась. Несмотря на всю абсурдность, в словах Ксени была доля здравого смысла. Все же на ночной дороге лучше оказаться верхом на сильном и выносливом жеребце, чем на старой подслеповатой кляче. Но лорд… если он узнает…
— Да не узнает он! — подруга верно истолковала гримасу на моем лице, — ты много видела лордов, которые по ночам шляются по конюшням? Спит он и сладко похрапывает!
Я хотела возразить, что вообще раньше лордов не видела и что они делают по ночам — понятия не имею, но только вздохнула.
— Ладно, тащи седло, — скомандовала я. Ксенька подскочила, словно ужаленная и бросилась к сбруе.
Кайрос стоял на удивление спокойно, пока мы не слишком умело прилаживали конскую упряжь, только косился удивленно и пофыркивал. Меня не покидало неприятное ощущение, что жеребец над нами посмеивается. Кое как приладив седло мы переглянулись.
— Вроде, неплохо вышло, — неуверенно сказала подруга.
Я скептически хмыкнула, выдохнула и полезла в седло. Конь вытянул шею, рассматривая мои потуги.
— Ну, извини, — пробурчала я, — как умею. Кайрос презрительно фыркнул. Ксеня забралась гораздо ловчее, и радостно усевшись передо мной, тронула бока лошади каблуками.
— Фррр, — сказал конь, но все же двинулся к выходу. Я помахала рукой задремавшей кобылке, и покрепче вцепилась в Ксеню.
К счастью, несмотря на мои страхи, конь слушался поводьев беспрекословно и чутко. Птицей перемахнув через обвалившуюся ограду, он выскочил на лесную тропку и понесся по ней так, что ветер в ушах засвистел.
— Эгей-гей!!! — радостно подгоняла Ксеня. Я тоже чуть расслабилась, знакомое чувство полета охватило меня. сильно разогнаться мешала темнота и колючие ветви елей, но все равно до Пустошей мы доскакали так скоро, что я даже испугаться не успела.
На подъезде к темной, словно не жилой деревне, Ксеня натянула поводья, заставляя Кайроса перейти на шаг. Привлекать к себе внимания не хотелось, я снова порадовалась, что домик травницы стоит на окраине.
У частоколы мы спешились, поглядывая на темные окна. Никаких признаков жизни в доме не наблюдалось, только из трубы мягко стелился белесый дымок. я поежилось. Неужели Данилы здесь нет? Или он просто спит? Возникло неприятное чувство, что кто-то из черных провалов теней за нами наблюдает. Я быстро обернулась, вглядываясь во тьму и до рези в глазах напрягая зрение.
— Ты чего? — шепотом
— Ничего. Показалось. Подержи Кайроса, я постучу в калитку.
Но на мой стук никто не ответил. Может, просто не слышит? Так крепко спит?
Я застучала сильнее, тревожно оглядываясь. Не хотелось бы до кучи и соседей разбудить.
Показалось или занавеска на окне чуть шевельнулась? Я встала на цыпочки, пытаясь что-то разглядеть за частоколом.
— Данила, — громким шепотом позвала я, — Данила!!!
Занавеска качнулась отчетливее и через мгновение дверь со стуком отлетела в сторону, явив нам перекошенного парня в одних портках, но зато с топором в руке.
— Убирайся отсюда, — отчаянно прошипел он сквозь зубы.
Мы дружно ойкнули и присели за частокол.
— Данила, — пискнула я оттуда, не рискуя высовываться, — ты чего? Это я Ветряна!
Парень отчаянно заморгал, приходя в себя.
— Ветряна, — уже спокойно и удивлено спросил он, — а что ты там делаешь?
— От тебя прячусь, — честно ответила я.
— Зачем?
— Чтобы ты меня топором не зарубил!
— Кто? Я?
Ксеня красноречиво покрутила пальцем у виска, оценив умственные способности парня. Я прыснула и рискнула высунуться.
— Данила, проникновенно сказала я, — у тебя в руке топор. И ты весьма угрожающе им размахивал!
— Ааа… — парень чуть удивленно осмотрел свое орудие и опустил руку, — так это я не тебе… заходи в дом, чего ты там засела?
— Только я не одна, с подругой, — предупредила я, — и коня надо куда-нибудь поставить. Желательно, чтобы соседи не видели.
— Ворованный что ли? — хмыкнул сын травницы. Мы предпочли в подробности не вдаваться. Данила забрал поводья и подозрительно осмотрел Ксеню.
— Ты уверена, что ей можно доверять? — скептически спросил он у меня.
Подруга оскорблено фыркнула.
— Можем и уйти, — обиделась она, — пошли, Ветряна. убедились, что этот хмырь жив — здоров, и будет! зря ты за него волновалась!
— А я вас не просил за меня волноваться! — огрызнулся он. Ксеня демонстративно отобрала у него поводья и потянула меня к калитке.
— Ну ладно, оставайтесь, — недовольно буркнул Данила, и устало потер глаза, — раз уж пришли…
И поплелся к крылечку. Мы потоптались для вида, привязали Кайроса под навесом, и тоже двинулись в дом.
В доме Данила тревожно выглянул в окно, плотно задернул все занавески, закрыл щеколду на двери и только после этого зажег лучину. Я подавила невольный вздох. Выглядел парень плохо: глаза красные, воспаленные, обведенные темными кругами. Лицо осунувшееся, спина сутулая, словно от непосильной тяжести.
Мы молчали, рассматривая друг друга и не зная с чего начать.
— Почему ты не приходишь в часовню, — осмелилась я, — ты смог что-нибудь узнать?
Парень тяжело опустился на лавку, согнув плечи, как старик.