Робеспьер
Шрифт:
Тальен. Предлагаю направить депутацию к Максимилиану. Принесем ему горячие поздравления и выразим наши глубокие патриотические чувства.
Фуше (которому Межан что-то нашептывает). Граждане! Сейчас схватили девушку, которая пыталась проникнуть к Максимилиану, при ней нашли два кинжала.
Крики усиливаются.
Мы требуем, чтобы подлых злодеев карали, как отцеубийц... черный мешок, отрубить руку...
Баррас (вполголоса). Это уж чересчур! Ты перехватил...
Фуше (вполголоса).
Карье (тихо спрашивает у Фуше). Куда? На кого их натравить?
Фуше (та же игра). На лавки богатых торговцев в Западной и Центральной секциях.
Карье (та же игра). Но они все разгромят!
Фуше (та же игра). Пускай громят! Пускай грабят!
Карье (та же игра). Ты с ума сошел!
Фуше (та же игра). Дай им волю!.. Кто был причиной народных беспорядков? Робеспьер. Кому придется жестоко расправиться с погромщиками? Робеспьеру. Стало быть, нечего церемониться, Карье! Спусти их с цепи! (Обернувшись к Коллено, кивает на группу мюскаденов, которые его окружают.)А эти господа, разумеется, охотно нам помогут.
Фуше, Межан и Коллено переглядываются. Они сразу поняли друг друга, и шайка мюскаденов поняла их без слов.
Карье (собирая вокруг себя толпу). Именем Неподкупного! Отомстим за него!.. Бей негодяев, бей торгашей, долой кровопийц, долой грабителей, бей буржуа!
Толпа с ревом устремляется на улицу.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
КАРТИНА ВОСЬМАЯ
Утро 20 прериаля (8 июня). Троицын день и праздник в честь Верховного существа.
Помещение судьи Вилата, на третьем этаже во дворце Тюильри. В глубине сцены, прямо против публики, — широкое, настежь распахнутое окно; на фоне сияющего неба — вершины деревьев, флажки, развевающиеся на ветру знамена и в перспективе — аллеи Тюильрийского парка. При поднятии занавеса в воздухе кружатся стаи белоснежных голубей с длинными трехцветными лентами на лапках. Повсюду розы: гирляндами свисают с окон, обвивают древки знамен, рассыпаны на столе среди стаканов; у входящих женщин в руках букеты роз.
Снаружи доносится шум невидимой толпы, наводнившей площадь и трибуны у стен дворца, восторженный, ликующий гул и говор. В момент поднятия занавеса на пороге двери справа появляется Робеспьер, которого вводит Вилат.
Вилат. Входи, Максимилиан, полюбуйся на творение рук своих. На великий народ, который собрался, чтобы прославить Верховное существо.
Робеспьер входит и сразу останавливается, ошеломленный ярким светом и гулом огромной толпы, ее шумным, радостным гуденьем. Он невольно отшатывается, как будто порыв ветра ударил ему в лицо. Характерным жестом, увековеченным на портрете
Что с тобой? Может быть, мы слишком быстро поднялись по лестнице? Садись, садись! (Пододвигает ему стул.)Ты мой гость. Пока празднество еще не началось, может, ты не откажешься разделить со мной и друзьями нашу скромную трапезу? (Указывает на скромно накрытый стол.)
Стол засыпают розами женщины, входящие с букетами в руках. Появляются приглашенные — мужчины и женщины, друзья и враги, они ходят по сцене, смотрят в окно, с любопытством разглядывают Робеспьера.
Робеспьер (отстраняет рукой стул, предложенный Вилатом, и отказывается от угощения). Нет, благодарю, Вилат. Мне ничего не надо.
Вилат. Тогда подойди к окну, отсюда лучше видно.
Робеспьер (опершись рукой на стол). Нет... Погоди немного... Потом... (Как бы извиняясь.)Я слишком взволнован. Это зрелище так неожиданно!
Вилат. Ты же знал... Разве ты не видел по дороге сюда, какое ликование на улицах? Весь Париж поет.
Молодые женщины (громко переговариваются между собой в надежде, что Робеспьер услышит их и заметит). Во всех окнах флажки... У каждого порога деревья в цвету... А какой аромат... Повсюду розы... Сам Париж — словно большая роза.
Молодая женщина с улыбкой подносит Робеспьеру букет из роз и колосьев; тот машинально берет его. Не слыша ничего, что происходит вокруг, взволнованный, устремив взгляд вперед, Робеспьер приближается к окну, словно притягиваемый магнитом; все расступаются, чтобы дать ему дорогу. Лишь только он появляется у окна, толпа узнает его. Раздаются приветственные возгласы, один, два, затем оглушительные, восторженные крики.
Толпа. Максимилиан! (Громкие приветственные крики нарастают и переходят в пение: толпа запевает хором «Гимн Верховному существу» Шенье и Госсека.)
Источник истины, что клевета грязнит! Всего живущего ты пламенный властитель, Свободы бог, природы покровитель, О ты, кто создает и кто хранит, — Твое сияние сердцам необходимо, Как добродетельных законов ясный свет, Враг подлых деспотов, прибежище гонимых, Всей Франции сыны несут тебе привет!Робеспьер, потрясенный, сияющий от радости, словно в экстазе, смотрит в окно, не слыша ничего, что говорится вокруг.
Робеспьер. Народ... о мой народ!.. Я твой, я принадлежу тебе, все мои помыслы с тобою... Возьми меня, вкуси, испей, тебе я приношу в жертву всего себя. Народ, великий народ! Блажен, кто родился в твоих недрах, еще блаженнее тот, кто умирает за твое счастье!
Среди приглашенных в зале Вилата находится несколько членов Конвента, настроенных враждебно к Робеспьеру. Имена их могут остаться публике неизвестными. Это Вадье, Бурдон, Мерлен де Тионвиль.