Робин Гуд
Шрифт:
И его молодцы, как подхваченные ветром зелёные листья, запрыгали и понеслись по дороге.
Толпа горожан, собравшаяся вокруг виселиц, чтобы посмотреть, как повесят сыновей вдовы, давно растаяла. Только кучка крестьян из-за поворота дороги следила за ходом битвы. Теперь пришло время для стрел. Тот, кто раньше других успел выбраться из свалки, натягивал лук в ожидании товарищей.
– Стойте, Маленький Джон остался!
– Он ранен, Робин!
– Бейте по лошадям! – скомандовал Робин, надеясь задержать верховых.
Вместе с Муком и сыновьями вдовы он повернул назад
Маленький Джон отбивался от наседавших на него врагов, стоя на одном колене; из другого колена у него хлестала кровь. Тощий лучник и шерифов стрелок принимали на себя направленные против него удары, и вся ярость стражников обрушивалась на изменившего шерифу воина.
– Не робей, Джон, держись! – крикнул Мук.
Робин, прорвав кольцо нападавших, с такой силой ударил мечом одного из стражников, что тот, покатившись, сбил с ног другого. Мук помог младшему сыну вдовы взвалить на плечи Маленького Джона. Тощий лучник, Робин и шерифов стрелок загородили товарищей и так, отбиваясь, пятились до самой дороги.
Между тем всадники, стройная колонна которых рассылалась под первым роем стрел, совладали с прянувшими в сторону лошадьми и во весь опор понеслись на стрелков.
Четверо всадников отделились от колонны и поскакали наперерез Робину и Муку.
– Бегите! – крикнул Робин товарищам. – Спасайте Джона, я справлюсь с ними сам.
Тощий лучник, Мук и сын вдовы с Джоном на плечах пустились вперёд по дороге к лесным молодцам. Но шерифов стрелок ослушался приказания. Он остался рядом с Робином, и сразу два лука послали в неприятеля смертельные стрелы; двое всадников упали с коней.
Теперь стрелять уже было поздно.
С опущенными копьями, привстав в стременах, приближались воины шерифа.
Робин Гуд не успел поднять меч; отбросив лук, он ждал врага. Копьё устремилось в его открытую грудь. Но тут, словно подкинутый пружиной, стрелок отпрыгнул назад, рванув на себя копьё. Всадник, не ожидавший такого толчка, перелетел через голову лошади. А когда он вскочил на ноги, Робин сидел уже на его месте в седле, с луком в руках. Стрела просвистала – и последний всадник выронил копьё. Но выстрел запоздал на одно мгновение: шерифов стрелок лежал уже на земле, обливаясь кровью.
– Клянусь святой девой, они заплатят мне за этого молодца! – воскликнул Робин, пуская вскачь жеребца.
Догнав своих стрелков, он спрыгнул с копя: лесные стрелки не привыкли сражаться верхом.
Первый натиск врага удалось сдержать. Теперь стрелки бежали по дороге, то и дело останавливаясь, чтобы послать стрелу в преследователей.
– Они хотят отрезать нас от леса! – крикнул Эльфер, который всё время дрался наравне с другими стрелками. – Ближе к лесу, ближе к лесу, друзья!
Младший сын вдовы задыхался под тяжестью Маленького Джона.
– Бросьте меня, спасайтесь сами! – взмолился Маленький Джон.
Но Мук сердито прикрикнул на него, перехватывая его у сына вдовы:
– Ты знай помалкивай, дьявол!
Давид Донкастерский бросился между передним всадником и отцом Туком и упал с рассечённой мечом головой.
Так отступали стрелки
Стрелы лесных молодцов летели реже, потому что у многих уже колчаны были пусты.
Тощий лучник выпустил последнюю стрелу.
– Слушай, Робин, – сказал он, – по левую руку, за тем вон пригорком, – дорога к замку Ричарда Ли. Мой отец будет рад укрыть у себя твоих молодцов от шерифа.
– Так это ты и есть Энгельрик Ли? Хорошего сына родил твой отец! Я охотно верну ему беглеца!
Прежде чем всадники успели отрезать им путь, стрелки, перескочив через ров, понеслись по узкой тропе к Вирисдэлю.
Старинный замок гостеприимно раскрыл перед ними ворота, подъёмный мост прогромыхал цепями, и гранитные стены укрыли от врага Робин Гуда и его весёлых друзей.
– Отец, прости, что я привёл к тебе гостей, не спросясь, – сказал тощий лучник, обнимая отца.
– Я рад доброму Робину не меньше, чем тебе, мой сын, – ответил рыцарь. – Я думал навестить тебя в Шервуде, стрелок. Ведь завтра год со днём с тех пор, как ты помог мне спасти этот замок от йоркского аббата.
17. О ТОМ, КАК РОБИН ГУД НАНЯЛСЯ В КОРАБЕЛЬЩИКИ
«На месте сиди, долговязый черт,
Сухопутная крыса, смотри!
Швырну тебя, хвастуна, через борт —
Живо пойдут пузыри!»
Белые барашки бежали по морю, а в гавани было тихо, и среди многих других судов спокойно покачивался на якоре баркас, выкрашенный в зелёную краску.
Мачта с парусом, а также двенадцать пар зелёных весел с этого баркаса стояли, прислонённые к стене кабачка, где всегда мореходы, прибывшие в Скарборо, веселились, и пили вино и эль, и плясали, и распевали песни на всех языках, какие только есть на свете.
И так как часто стояли зелёные весла у входа в этот дом, то в самых далёких портах и даже в портовых городах святой земли мореходы назначали друг другу встречи в Скарборо не иначе, как у «Зелёных весел». А Робин Гуду понравился цвет этих весел потому, что он похож был на цвет молодых дубов, и он вошёл в кабачок, взял кружку эля и стал слушать, о чём корабельщики спорят с хозяйкой.
– Сейчас в море опасно идти, – говорили корабельщики, – потому что ветер с заката, и если немного ещё посвежеет, то легко может статься, что корабль угонит в открытое море. А приметы грозят жестокой бурей, и чайки жмутся к берегу и кричат о погибших христианских душах.
А хозяйка похожа была на мужчину гораздо больше, чем старые матросы. У неё был грубый голос, эль она пила большими глотками, и если бы она взяла в руки большую свинью, то свинья показалась бы маленьким поросёнком.
– Я бедная женщина, – говорила хозяйка «Зелёных весел». – Перед бурей лучше ловится рыба. И кто мне заплатит за рыбу, которая ходит в глубине моря? Тот, кто боится солёного ветра, может наняться ко мне в пастухи или лучше пойти в монастырь святого Петра Кентерберийского и провести остаток своих дней в молитве и посте.