Робинзон-2190
Шрифт:
– Что делать-то будем?
– спросил Славка.
– Может встать тебе на плечи, как думаешь?
Упыря он совсем перестал бояться. Но как ему объяснить?! Славка не стал объяснять, он осторожно повернул упыря к себе спиной. Тот, как ни странно, не пугался, не отскакивал. Потом оперся на плечи, подпрыгнул и поставил туда же носок сапога. Только хотел выпрямиться, как почувствовал, что упырь оседает ленивым тестом под его тяжестью. Славка вцепился в стену, не щадя пальцев, несколько мгновений проболтался в подвешенном состоянии. И снова упал.
Все это сильно
– Тюфяк ты, а не Пятница!
– бросил он упырю.
Тот согласно закивал, но не ответил.
Сверху кто-то заглядывал, по-хозяйски заглядывал.
И Славке стало нехорошо. Наверняка пришел тот, кто вырыл эту яму-ловушку, охотничек!
Длинный и трубчатый то ли клюв, то ли нос медленно, обнюхивая стены, спускался вниз. В узеньких кошачьих глазах отражался зелеными огоньками дневной свет.
– Эй, кто там?
– еле слышно прошептал Славка.
Ответа не было.
Он вжался в землю. Ему стало страшно - как никогда до этого! Положение складывалось серьезное. И кончиться шуткой или розыгрышем не могло - Славка это нутром чуял. Он вскинул вверх руки, готовый защищаться насколько хватит сил.
Клюв приближался.
И тут упыря вдруг раздуло. Он превратился в какое-то подобие шара, оторвался от дна ямы и стал подниматься вверх, заполняя собой все отверстие. Поднимался он неторопливо, будто каждое движение стоило ему больших усилий. Но главное, он потихоньку вытеснял это смертоносное, ужасное жало-трубку, чем бы оно там ни было.
Упырь продолжал светиться, и потому Славка все хорошо видел. Светящийся шар забил отверстие у самой поверхности, не пропуская устроителя ловушки внутрь.
А Славка принялся рыть в стене нишу. Работал он отчаянно, не жалея перчаток. Потом скинул их, ковырял пальцами, обдирая в кровь. Дело продвигалось медленно.
Он постоянно вскидывал голову, поглядывал на шар. Тот вел себя странно. Казалось, он с трудом сдерживает натиск - подрагивает, подается то вверх, то вниз. Надо было спешить. Но что Славка мог поделать!
В отрытую нишу пока можно было спрятать лишь сброшенные перчатки. О том, чтобы укрыться самому, не могло быть и речи. Да и тварь эта могла бы с легкостью его достать, даже если бы он спрятался в углублении...
Шар прорвало! И снова над Славкой навис ужасный трубчатый клюв. Почему он опускается так медленно, ну почему?! Крик чуть не вырвался из горла. Стало светлее.
Вдруг кто-то оттолкнул Славку, начал вгрызаться в землю, выбрасывая ее комьями прямо в лицо. Неужто упырь? Славка отступил к стене, стал с напряжением ожидать развязки. Скорее! Только бы скорее!
Земли становилось все больше, она уже засыпала Славку по пояс. Клюв опускался - медленно и неотвратимо.
В последнюю секунду Славка юркнул в вырытое отверстие, вцепился, не глядя, во что-то вибрирующее, плотное, выскальзывающее. И его потянуло наверх!
От свежего воздуха закружилась голова. Славка даже не поверил своему освобождению. Он лежал возле огромной кучи вывороченной земли. Рядом крутилось нечто неописуемое, на глазах обретавшее очертания упыря. Он, точно,
Он подхватил здоровущий сук, сбитый еще чудищем, ломившим здесь словно танк, и со всей силы ударил им по бочонку. Внутри твари что-то хлюпнуло. Второй удар нанес упырь. И он оказался решающим - бочонок прорвало, потекла зеленая жижа с аммиачным запахом. Славка зажал нос и отскочил в сторону. Ах ты клоп!
Он вернулся на тропу. О перчатках, брошенных в яме, не жалел. Главное, сам спасся - чего хорошего оказаться в утробе такого бочонка: высосет и не поймет, кого высосал, что наделал! Но упырь! Молодец! Славка поглядывал на него с восхищением и не знал, как отблагодарить. Но сначала надо было попасть домой.
Камни в карманах иногда попискивали. Но Славка внимания на них не обращал. Долго сдерживаемое напряжение все же сказалось, и он вприпрыжку бросился по тропе.
Он бежал, все мелькало в глазах, и было совсем не страшно, а даже весело - накатила какая-то странная бесшабашная удаль... Он не заметил широко раскрытой редкозубой пасти, вынырнувшей из-за угла. Лишь увидал тень упыря, скользнувшую вперед. Пасть с оглушительным лязгом захлопнулась.
Мелкий гравий заскрипел, полетел из-под рифленых подошв Славка припустился так, как он никогда еще не бегал. Он не оглядывался назад. Да и впереди себя ничего толком не видел. Остановился, когда чаща осталась позади. Замер. Вдалеке на поляне маячила станция. Четыре биолокатора языческими истуканами охраняли ее, будто древнее капище.
Оставалось пройти несколько десятков метров, и он будет в безопасности. Но Славка не мог пошевельнуться.
Он стоял, растерянно оглядываясь по сторонам. Чегото не хватало. А вот чего, сразу сообразить не мог. Вытащил одну пищалку, бросил ее в серый мох. Пищалка замерла - камень камнем.
И тут Славка понял, чего не хватало, - нигде не было видно упыря. Он даже протер глаза и тряхнул головой. Но его вечный спутник не объявился. Неужели погиб в этой мерзкой пасти? Не может быть, ведь он такой, такой... неистребимый он, вот какой! Комок подкатил к горлу. И Славка уже не знал, что ему делать: возвращаться на станцию или бежать снова в чащу, разыскивать несчастного дубля. Эх ты, Пятница! Славка медленно побрел к станции. Рыскать по чаще бесполезно - он понял это как-то неожиданно и четко.
Сдернув маску на шею, он еле плелся, ничего не замечая вокруг, размазывая по лицу слезы. Так и забрел на огуречную плантацию. Там был страшный беспорядок. И Славка машинально, как робот, долго возился с огурцами, втыкал в землю. Спрутокрокодил Кеша мешал ему, терся о ногу, щурил выпученный белый глаз, норовил щупальцем с присоской залезть в карман.
Славка вспомнил про пищалку. Пришлось бросить огурцы и идти к биолокатору. Кеша плелся следом, семеня пятью бугристыми конечностями, и жевал на ходу огурец. Тот был зажат в трех щупальцах сразу.