Робкая
Шрифт:
Она покачала головой.
— Я не могу. У меня, эм… свидание.
— Что? — вскрикнула я, чуть не подпрыгнув до потолка. — С кем? Когда? — Лейтон не заводила отношений со старшей школы, с тех пор как на неё напали в колледже, и свидание было огромным шагом для неё.
Лейтон улыбнулась и посмотрела на свои колени.
— С Брендоном Джейкоби.
— Ни за что. — Я раскрыла рот. — Как это произошло?
Она начала ковырять один из своих ногтей.
— Я столкнулась с ним в продуктовом магазине прошлой ночью. Он
— Да! — я захлопала в ладоши. — Я так взволнована!
Возможно, сама я не испытывала никаких чувств к Брендону, но он был хорошим парнем и идеально подходил Лейтон. Он был симпатичным, в самом положительном смысле этого слова. В неё не был ничего грандиозного, заставляющего скапливаться слюну, как в Джексоне, но, когда Брендон входил в помещение, большинство женщин обращали на него внимание.
— Я тоже. — Лейтон кусала нижнюю губу, и если она не прекратит ковырять свой ноготь, то может попрощаться со своим маникюром.
— Я горжусь тобой. Ты в порядке?
— Я нервничаю, — прошептала она. — Он мне действительно нравится.
— Не волнуйся, — мягко сказал я. — Просто будь собой, и он влюбится в тебя.
— Спасибо, — сказала Лейтон с грустной улыбкой. — Что мне надеть? Большая часть моих вещей кричит «консервативная учительница английского». А не «одинокая леди, которая не возражает против французского поцелуя впервые за целую вечность».
Я хихикнула.
— Давай сходим к тебе домой и что-нибудь подыщем.
Она соскользнула с кровати и с тоской посмотрела на платье, которое я повесила на диван.
— Наша дружба была бы намного удобнее, если бы мы были одного роста.
— О да! — даже будучи детьми, мы никогда не могли делиться одеждой. Лейтон унаследовала телосложение от своего отца, который всегда напоминал мне реального Пола Баньяна. Она была сногсшибательна со своими густыми шоколадными волосами и женственными формами. Её рост составлял сто семьдесят пять сантиметров, её ноги были синонимом идеала, а грудь не вместилась бы и в два моих сшитых вместе бюстгальтера.
— Я хочу что-нибудь вроде этого тёмно-синего сарафана, — она указала на платье, которое было на мне в ту ночь, когда Джексон поцеловал меня на качелях.
Впервые за всё время нашей дружбы я была рада, что мы не могли делиться одеждой, как это делали многие другие девушки. Это платье было только моим, как и воспоминания, связанные с ним. Независимо от того, сколько времени прошло, это всегда будет напоминать мне о той ночи с Джексоном, даже если воспоминание было подпорчено.
— Мы что-нибудь придумаем. — Я вставила ноги в шлёпанцы, и мы протащились через весь город и шоссе к её лодочному домику и подготовили её к свиданию.
Выбрав узкие джинсы и простую зелёную блузку, я покинула жильё Лейтон и без особой спешки пошла домой, наслаждаясь
Субботы были моими днями, потому что летом это был мой единственный выходной на неделе. Хотя даже тогда я обычно заезжала в лагерь на час или два, просто чтобы поговорить с вожатыми. Но сегодня я оставалась в стороне и позволила своим сотрудникам быть у руля.
Завтрашний день обещает быть напряжённым, начавшись рано с проводов нынешних отдыхающих и закончившись поздно приветственной вечеринкой для новой группы детей. Так что я наслаждалась днём в одиночестве и навёрстывала упущенное за столь необходимый отдых и стирку.
Пока я шла по тротуару к своему дому, мои мысли вернулись к Джексону. Будет ли меня ждать ещё одна записка, когда я вернусь домой? Мои ноги ускорились, затем я замедлилась, вспомнив который сейчас был час. Он уже был на работе.
Тея всё ещё в Нью-Йорке, и Джексону приходилось открывать бар. Вероятно, именно поэтому я получила сегодняшнюю записку так рано.
Чёрт возьми. Прошло всего несколько дней, но я уже привыкла к тому, что они появляются у моей двери, когда я возвращаюсь домой по вечерам.
Я прошла оставшуюся часть пути и обнаружила маму, сидящую на нижней ступеньке моей лестницы в садовых перчатках и ножницами в руках.
Её светлые волосы были собраны в пучок и спрятаны под козырёк. Она всегда хорошо одевалась, даже для работы в саду. Сегодня на ней были тёмно-синие льняные брюки и кремовая блузка. Единственной повседневной вещью на маме была пара коричневых садовых сабо, которые она надевала, когда работала на улице.
— Привет, милая, — поздоровалась она, срезая цветок.
— Привет. Нужна помощь?
— Конечно! Я и не подозревала, что за последние две недели они так сильно разрослись. Я была слишком сильно сосредоточена на своих попытках взять под контроль клубничную грядку на переднем дворе.
— Всё в порядке. Я просто стараюсь обходить их.
— Я думаю, нам всё же лучше обрезать их. — Она подняла жёлтую петунию, которая, вероятно, была растоптана в один из приходов Джексона.
Я рассмеялась.
— Наверное, ты права.
Я взяла лейку, которой пользовалась каждый день, чтобы поливать цветы, и подошла к крану, чтобы наполнить её. Я быстро полила, затем нашла ещё одни ножницы, чтобы помочь маме.
Нам не потребовалось много времени, чтобы проработать всю лестницу, пока мы снова не смогли увидеть саму лестницу. Когда мы добрались до верха, папа вышел из-за гаража.
На нём были его стандартные брюки цвета хаки, рубашка с короткими рукавами и мокасины. Единственное, что отличало его летнюю одежду от школьной — отсутствие галстука. Он продолжал укладывать свои светло-русые волосы так, как будто собирался на работу. И каждое утро он крахмалил и гладил свои брюки.
— Девочки, вы готовы к ужину? — спросил он.