Робот-сыщик
Шрифт:
Зрелище было завораживающим и расслабляющим. Мальчик чувствовал, что он должен сопротивляться, но с трудом справлялся с этим. «Не закрывай глаза! Смотри на нас! Стань нашим телом и отдай нам свой разум!» – словно шептали ему тысячи голосов.
Чем больше Юра вглядывался в мельтешение искорок, тем явственнее ему казалось, что границы тумана раздвигаются и он слышит далекие звуки битвы, оглушительные крики, стоны, наблюдает яркие всполохи, похожие на вспышки новых звезд и какие-то обугленные железные остовы. Изредка в хаосе мелькали перекошенные в агонии лица, их были
«Стань нашим телом, и в тебе наша битва продолжится! Сражайся, стань одним из нас!» – постоянно твердили в сознании мальчика голоса, и одновременно это сопровождалось зрительным рядом. Причем у Липучки и у Юры картины, возникавшие в их сознании, были совершенно разными. В то время когда Лена видела, как прямо перед ней, совсем рядом, в ослепительной мгновенной вспышке сталкиваются два боевых звездолета, ее брат наблюдал, как в каком-то отверстии, похожем на жерло вулкана, сотни различных существ превращаются в пепел, но даже в таком состоянии продолжают рвать и убивать друг друга.
«Стань нашим телом, и в тебе наша битва продолжится! Впусти нас к себе в сознание!» – голоса звучали все настойчивее.
С большим трудом, чувствуя, что он деревенеет и не может закрыть глаза, Юра заставил себя опустить голову и уставился взглядом на пол. На полу он случайно увидел то, чего не заметил в самом начале. Из-под телескопа, уставившись на них пустыми глазницами, высовывался желтый вытянутый скелет, с очень большой головой и оскаленными зубами. Одна его рука словно пыталась удержаться за ножку телескопа, а вторая была прижата к виску. Рядом валялось нечто похожее на ржавый пистолет с коротким дулом. В пустых глазницах скелета из-за оптического искажения змеился все тот же багровый туман и плясали искорки.
Вид этого скелета отрезвил Юру, и он ясно представил, что то же самое произойдет и с ними, если они не перестанут бояться и не смогут освободиться от гипнотического воздействия хаоса.
Суп все еще возился возле пульта управления, пытаясь наложением двух карт – гиперпространства и звездного неба – выяснить, где они находятся. Роботы, даже самые совершенные, лишены воображения, и на их запрограммированные электронные мозги, состоящие из сложных схем и распределительных логических цепочек, хаос воздействовать не может.
В обсерватории был полумрак, и поэтому Суп не видел, что происходит с ребятами.
– А-а! Я боюсь, он идет сюда! – вдруг завопила Липучка и, бросившись к сыщику, обхватила его обеими руками.
Робот чувствовал, что девочка вся дрожит, и ее трепет передавался даже сквозь его прочный металлический корпус.
Услышав крик сестры, Юра стряхнул с себя наваждение и подбежал к ней.
– Что случилось? Что с тобой, Лена?
Он даже не заметил, что назвал сестру по имени. Значит, и в самом деле волновался за нее, если у него не вырвалось обычное «Липучка».
– Он там. Там… – Девочка оглянулась и испуганно показала куда-то за спину. – Вон в том углу. Он прячется за тем кубом. Я его боюсь. Он огромный и темный!
– Кто он? Кто?
Губы Лены задрожали, и она с трудом выдавила
– Неубиваемый монстр с двадцатого уровня! Он здесь, и уже почти готов убить нас!
– Монстр с двадцатого уровня? – улыбнулся Юра. – Это такая красная голова с ногами? Ты все выдумываешь!
Он вспомнил, что сестра, долгими часами играя на компьютере, размышляла, как ей расправиться с монстром, который охранял дверь на следующий уровень. На этого монстра не действовало никакое оружие, и каждый раз он набрасывался на Липучку, приближаясь к ней откуда-то сбоку, из лабиринтов.
– Супик, не пускай его ко мне! Он меня снова убьет! – И девочка так крепко обхватила робота, что он смог вращать только одной гусеницей и стал крутиться на месте.
– Перестань, если у меня гусеница соскочит, ее потом нужно целых полчаса надевать! – предупредил сыщик.
Юра видел, что сестра действительно очень напугана, прерывисто дышит и все время показывает в один и тот же угол, скрытый темнотой, утверждая, что там монстр. Обычно Липучка не отличалась особенной впечатлительностью и даже самые крутые фильмы ужасов смотрела без визга, спокойно жуя шоколадку.
Решив успокоить сестру и показать ей, что в том углу никого нет, мальчик шагнул в темноту от светящегося пульта, около которого они втроем находились. Стоило ему отойти от него, как где-то над головой за прозрачным бронированным колпаком, не уступавшим по прочности стали, закрутились разноцветные бураны.
– Не ходи туда! – завизжала Липучка. – Не подходи к кубу! Он прячется за ним!
Но Юра уже сделал шаг вперед. Он был уверен, что за кубом никого нет, хотя, конечно, убежденность сестры и ее дикий ужас немного подействовали и на него. Внезапно ледяная дрожь пробежала по спине мальчика.
Ему показалось, что темнота за кубом зашевелилась, раздвинулась и оттуда с противным чавкающим звуком шагнуло НЕЧТО. Оно было полукруглых очертаний, примерно метра два в высоту, и Юра с криком вновь отпрыгнул в полосу света у пульта.
Монстр приближался неторопливо, кругами, но с каждым заходом круги эти сужались. Липучка теперь визжала, не переставая, и останавливалась лишь для того, чтобы набрать в легкие воздух.
Чудище выглядело точно так же, как в компьютерной игре, но только намного натуральнее. Представьте себе огромный, утыканный металлическими стержнями мозг, а внизу две красные ноги без кожи. У монстра не было ни туловища, ни клыков, только эти шаркающие по полу ноги с широкими четырехпалыми основаниями и торчащие стальные тонкие спицы, которыми чудище ощетинилось, как еж иголками.
– Неубиваемый монстр! Уходи отсюда! Я не хочу переходить на следующий уровень! – закричала Липучка, но омерзительное чудовище продолжало приближаться.
– Суп, ты видишь его? Видишь? – испуганно спросил Юра у робота.
– Не вижу, – честно ответил тот, вращая головой. – И приборы мои его не фиксируют. Есть, правда, какое-то отклонение в телепатическом поле, но довольно незначительное.
– Но мы-то его видим!
Мальчик дотронулся рукой до пола, где недавно совсем близко от них прошел монстр, и с ужасом посмотрел на ладонь. На ней была кровь, и Юра почувствовал, как похолодел от ужаса.