Роботы-мстители
Шрифт:
Сам Гребешок при этом не присутствовал – он второй день не появлялся на тусовке и впредь не собирался – никогда, никогда, пока Стелла восходит, его и тени там не будет!.. Поначалу еще ничего, поначалу он просто сидел в глубоченном депрессе и думал, что если кто посмотрит на него с намеком или даже ему тот намек померещится – он тут же и умрет на месте. А настоящий ужас начался после того, как Маска выступила у Дорана. Какие он приветы и соболезнования получил от подружек и приятелей по Сети! И что он отвечал им! Лучше и не вспоминать. Потом Гребешок перестал подходить к телефону, а сетевой шнур выдернул из компа, чтоб не поддаться извращенному желанию взглянуть, чего там о тебе толкуют и как на твой счет прохаживаются. Мать записала его на прием к подростковому психологу и так
Принцу Мрака показалось, что Гребешок еще мало претерпел, – и он наслал на него репортеров. Уже с воскресного утра они зароились у подъезда; родители решительно отказались от всяких интервью с их чадом (ну, хоть на что-то они сгодились, эти предки!), а Родрик с тоскливой злобой глядел на эту гнусную свору с балкона, – пока не заметил, как из дома напротив его ловят в объектив; пришлось спрятаться в комнатах и держаться от окон подальше. Наконец он сел на пол в самом темном углу, поджав колени к подбородку, покорно проглотил таблетку, сунутую матерью чуть ли не прямо в рот, и спрятал лицо. Слез не было, мыслей хватало – ими бы он охотно поделился со всеми друзьями, чтоб и им стало плохо. Например, мысли о том, под каким заголовком сегодня вечером выйдет его фото или как по TV прокомментируют его скорчившуюся на балконе фигуру с перекошенным лицом – «Юный любитель кибер-плоти», «Он принимал ее за девочку». Ну, и так далее, одно другого гаже и паскудней. Все, теперь до самой смерти все будут показывать на него пальцем. Лучше б и не родиться!..
Досталось, между прочим, и Винту. К тому моменту, когда Родрик забился в угол, Винт успел разругаться с любимой Котлетой, получить десятка три издевательских и по-дурацки одинаковых поздравлений вроде – «Ну, как ты сыграл с баканарским киборгом? Говорят, ты у него десятку выиграл, гыыы!» – и на каждое из них достойно, то есть очень грубо, ответить. Сегодня общий язык можно было найти только со второй жертвой разоблачений Маски, Родриком Эрдгеймом, который – если еще не залез в аптечку и не едет под аккомпанемент сирены в отделение токсикологии – наверняка созрел для разговора по душам. О Родрике уже густо базарили в сетях, и, мысленно приложив к себе все, что вешали на Гребешка, Винт понял, что они теперь как братья по несчастью, оба в одной луже.
Нашелся и предлог – когда-то, тысячу лет назад, в феврале, когда оба они были на фестивале компьютерных игр в «Роботех-макси», он обещал Гребешку дать на погляд одну редкую игрушку, но до сих пор все как-то не собрался. Скопление у подъезда подвижных, даже порывистых субъектов с репортерскими бэйджами на лацканах он воспринял как доброе знамение – значит, герой дня дома.
– Парень, ты здесь живешь? Я с Семнадцатого канала, привет, Отто Луни, а ты не знаешь тут такого Родрика по кличке Гребешок?
Ооо, канал 17! «Только срам, и ничего святого» – вот какой у них девиз. Снизу из унитаза тебя снять в самый ответственный момент – это по их части.
– Знал такого, – Винт продолжал ломиться к подъезду, а Отто Луни пятился бегом, чтоб быть и рядом с ним, и в камеру попасть. – Он позавчера умер, прямо в день рождения – ему сто пятьдесят сровнялось.
Отто замешкался на полсекунды, а Винт, прикрыв панель ладонью, уже набрал код, предъявил «сторожу» лицо для опознания и прошмыгнул в подъезд; когда же за ним следом попытались влезть Луни с оператором, молчаливый портье каким-то движением из арсенала несмертельных рукопашных единоборств выкинул их на крыльцо. Из-за двери в спину Винту донеслось: «Как жаль, что мы пока не можем показать вам паренька, который так заигрался в куклы, что не заметил собственного созревания. Но мы отсюда не уйдем, пока его не поймаем, а потом вместе с вами отправимся в салон „Чудо любви“, где продают таких кукол, на которых кто угодно ошибется – до того они настоящие…»
– В 318-ю?
– Да.
– Не повезло твоему дружку. Теперь от этих шавок неделю покоя не будет.
– Ты к Родрику? – спросила мать через квартирный «сторож».
– Да, я Сэнди, здравствуйте, миссис Эрдгейм.
– Если ты пришел говорить с ним о куклах…
– Ни слова! Клянусь. Я по играм, по делу.
– Ну хорошо, – недоверчивая, мать все же освободила проход.
– Здорово, – Винт не сразу нашел Гребешка в темной комнате. Когда глаза привыкли, Винт понял, что такое – «загнать в угол».
– Привет, – угрюмо ответило из-за кресла. – Чего пришел-то?
– Я игру обещал тогда, на фестивале…
– Ага, и сейчас вспомнил. Я тебе поверил.
– А вообще-то я поссорился с Котлетой, – Винт погрузился в кресло. – Она, дура, раззвонила, что киборг Хиллари Хармона был у нас в «Планете Монстров». А я с ним играл, – с Гребешком можно было не хитрить.
– Ну и что?
– Ну и проиграл десятку этому кибер-чучелу. Теперь всех раздирает спрашивать меня про это. Вот я и пошел к тебе.
– Спасибо. Только тебя и не хватало. Винт, если ты хоть слово…
– Да ладно, что я – не понимаю, что ли… Я бы на твоем месте, может, точно так же влип бы. Супер-модели, как эти… из девятой части «Заговора пауков». Вообще, свинство все это, что тусня затеяла.
– Не пойду я туда больше, – начал прорицать отчаявшийся Гребешок, – ни за что. Ходишь, ходишь, думаешь – люди как люди, а вот раз – налетел, и тут все тебя сразу пинать. А я еще думал – друзья! Знаешь, у… – голос его надломился. – Ну, у нее совести было побольше, чем у них всех вместе взятых!.. Завелись, уроды озабоченные! Ни о чем другом и думать не умеют…
– А ты соври, – помог советом Винт, – скажи им, что она была подружка на все сто и больше. Враз все отстанут, будут уважать – сами-то они никто и никогда с киборгами… Я тебя не продам, слышь?
– Не, – мотнул головой Гребешок, – я ее не буду оговаривать. Какая ни была она – а все-таки хорошая… Знаешь, я до сих пор поверить не могу, что она – кукла. Мать меня к врачу поведет, чтоб я ее забыл. Говорит – а то свихнусь. А ты что скажешь?
– Только зомбировать себя не давай, – деловитым тоном знатока порекомендовал Винт. – Все наши придури – это и есть мы сами, весь багаж. Себя беречь надо. Ну и что, что киборг, – может, такая и лучше живой. Я бы Котлету сейчас сменял на куклу – та хоть звонить про тебя в сеть не будет, как ты облажался. И тебя одного будет слушаться, и одного тебя любить.
– Нет, – Гребешок с тоской уставился на жалюзи, сквозь щели между планками которых еле сочился свет, – это неправильно. Она была… ты не поймешь.
– Пойму, ты говори.
– Свободная, – по наитию выговорил Гребешок. – Как ветер. Знаешь, как это – подружиться с ветром?.. Сначала – летишь, а потом – ничего не осталось.
ГЛАВА 3
Утром Чара встретилась в Синем Городе с группой Косички – Звон и Рыбак выглядели усталыми, но глаза у них задорно блестели, и они, не дав ей задать и двух вопросов вслух, засыпали Чару хорошими новостями – с топливом полный порядок, остается получить товар и загрузить горючее в «харикэн», а кроме того, они успели присмотреть почти все необходимое оборудование, и дело теперь за малым – закупить, разместить и испытать. Большую часть товара проныра Звон отыскал по Сети и наметил магазины, а закупку, чтобы не всучили барахло, должен был обеспечить многоопытный Рыбак; чтоб быстро все объехать, ребята взяли напрокат грузовой фургон, – а водительские права были все у того же Звона (правда, Коса по радару шепнула маме, что скорей всего он их купил с рук). Вручив Рыбаку деньги, Чара разгладила на столе мятый от перекладывания из кармана в карман список – портативный аппарат плазменной резки и сварки… джойстик универсальный «AllMaster» с шлемной видеоприставкой… ручной домкрат… два набора экипировки монтажника с полным комплектом инструментов… лямочная сбруя для переноски тяжестей… кислород в баллоне, с увлажнителем… акваланг с микрофонами в маске… сенсорная сторожевая система… сирена… генераторы искусственного снега…