Роботы-мстители
Шрифт:
Ионизирующий душ, медитативные движения, завтрак рекордсмена – можно принять секретаря. Секретарь – эйджи-контуанец, рожденный на орбитальном поясе Туа-Тоу, говорящий на всех главных языках Галактики.
– Новости из Федерации. По прямой связи, только что. Певица Эмбер оскорбила нас публично по ТВ – шут, фигляр, извращенец, маньяк; вся наша вера – блеф и помешательство на экстремизме, а сторонники Церкви Друга – полоумные маргиналы. Есть запись, могу показать.
– Позже. Что еще?
– Церковь в Сэнтрал-Сити сообщает – наши вышли на стихийное
– Эмбер… кто это?
– «Ты подошел спросить, который час, и в этот час любовь связала нас. Увидев в первый раз тебя, я поняла, что чувство – навсегда…»
– Ааа… Припоминаю. Что еще она сказала?
– Всякое-разное. Цитирую дословно – что тебя зовут плясать голым на столе, пока туанцы и яунджи жрут торты с живыми червями. Это говорилось в упрек.
– Это знак, – кивнул Энрик. – Пора ехать в Сэнтрал-Сити.
– У нас отдых по графику…
– Неважно. У меня окно в четыре месяца между выступлениями; надо этим воспользоваться. Оскорблениями не бросаются; это мой имидж, мой портрет в глазах централов – значит, люди ждут, что я именно так буду выступать. Дальше.
– Один кибертехник высокого ранга из Баканара сознался, что любит тебя. И тоже публично.
– Однако…
– Да, ему это уже поставили в вину.
– Но – как Эмбер и кибертехник оказались рядом?
– В передаче, посвященной Банш.
– Поточней, пожалуйста; я не понял.
– Это довольно странная история. Не для Туа. Банш утверждает, что есть киборги, которые ушли от хозяев, чтобы обрести свободу. Они даже объявили войну тем, кто за ними охотится. От Эмбер как раз ушел такой киборг…
– Интересно… – Энрик мечтательно прикрыл глаза, и густая тень от ресниц легла на щеки. – Никогда не слышал ни о чем подобном… Значит, так – нашим объявить, чтобы не трогали Эмбер. Пусть выступают, но границ законности – не переходить. И будь любезен – раздобудь мне сведения об этой… Банш.
ГЛАВА 1
У Звона в жизни были разные знакомые – и когда он жил дома, и потом, когда сбежал оттуда. Много кого знала и Косичка за четыре года своей свободы. Но ни у гривастого, ни у косатой не было таких знакомых, как у Рыбака.
Сталкеры – один из тайных орденов централов – состоят из кланов. Клан Ржавельщики – по железу; как крысы обгрызают колбасу, они оголяют любую колесную технику, включая поезда надземки, они шарят в тоннелях метро, они могут унести и лифтовый подъемник, и стационарный холодильник. Клан Хайтэки – на их совести сорванные уличные телефоны, банкоматы, наружные релейные системы и прочая компактно упакованная электроника. Клан Химики (они же Смертники) – самый рисковый; эти ищут для перепродажи то, на чем нарисованы древние знаки – череп и кости, трехлучевая «ромашка», или написано «ЯД!»
Универсал Рыбак дружил со всеми кланами, везде был принят и любим. Куда бы Звона и Косичку ни пустили отродясь, туда они входили с
– Хай-хай. Эти со мной.
– Ну как, получшало тебе? Привет. Ты красивая.
– Пошшшел ты…
Тупик – здесь не должно быть двери! Какая-то щель в стене, словно пролом… Семь шагов в темноте – и открывается ангар с останками машин, озаряемый сполохами плазменной горелки; парень, чернокожий от копоти, поднял с лица на лоб щиток – оказалось, это девчонка.
– Рыбак, привет. Кого привел?
– Свои. Дело большое, Пенка. Бензин у себя? И поспать бы.
– Без проблем; харчи отдай Храповику.
– А где Клипса?
– К ней друг из Вангера приехал; у нее медовый месяц, – лаконично ответила Пенка, опуская щиток. – Э, в сторону!
Горелка вновь завыла; по ангару, никого не смущаясь, прогрохотал трицикл в шипастых прибамбасах, и наездник в отливающей металлом коже поднял руку, приветствуя Рыбака. В апартаментах у Бензина было как в обычной вписке, но со сталкерским акцентом – дым вместо воздуха, мат вместо музыки, базар вместо чинных бесед. Толстенный Бензин зарычал в висячие усы:
– Рыбак, живой?!!
– Ты раньше сдохнешь, – дружески пожал Рыбак руку толщиной с ногу. – Мы ночевать.
– Да хоть на мой топчан.
– Бензин, надо наводку на летное горючее, – сев рядом, начала Коса. – Под технику на гравитяге.
– Такое не валяется, – Бензин любил деловой подход. – И у меня нет. За бутки можно найти. Сколько?
– Тонны полторы. Завтра к обеду деньги будут.
Бензин взглянул на Рыбака – «Не врет?» Хотя – Рыбак сам по себе надежная гарантия. Тот слабо кивнул – «Нормально, верь».
– Будет тебе горючка. С военной базы, первый сорт.
– Высший, – поправила Коса. – Самый лучший, не из списанного по сроку хранения. И не ниже LR-89.
«Разбирается, – Бензин с уважением почесался. – А я ее раньше с Рыбаком не видел… Очки-то у нее – с простыми стеклами, от брызг; из Химиков, похоже».
Марки горючего Косичка вычитала в файлах у Рикэрдо; для поджогов и бомб-зажигалок топливо LR не годилось, оно горело лишь с катализатором, в запальной камере с индуктивной обмоткой, а вот рассыпать его в помещении было равносильно небольшой газовой атаке.
Коса научилась кидать слова точно в цель. На нее сработала еще пара деталей – коса, заправленная ради конспирации в пакет, натянутый на голову до бровей, и грубая ремонтная куртка подземщика; это было в обычаях Смертников – защищать кожу от злой химии.
– По растворителям копаешься? – спросил Бензин как будто невзначай. Девки химичить не любят – личико, красота, и вдруг какие-нибудь язвы на руках, волосы выпадать начнут или зубы.
– Напалм, нитрокс, дефолианты, лакриматоры, – Косичка неторопливо загибала торчащие из кожаной перчатки пальцы, не сводя спокойных глаз с Бензина – «Ну, как тебе это понравится?» – Я не торгую, я их применяю. Борьба с паразитами и грызунами.