Роботы-мстители

Белаш Людмила и Александр

* * *

Город полон воров, шагу нельзя ступить. Из фирм тащат все, что умещается в деловой кейс, – скрепки, бумагу, диски, картриджи, модемы, ноутбуки. В цехах разделки натурального, не синтетического мяса рабочих взвешивают на входе и на выходе – а те проносят под одеждой пузыри с водой, чтоб утащить по весу столько же отборной вырезки; ставят на досмотр мелких ушастых собак, особо чутких на запахи, – рабочие им портят нюх едкой отравой. Большие супермаркеты теряют на ворах каждый по сто-двести тысяч бассов в год – с этим уже смирились, это неизбежно, хоть у каждой полки ставь по охраннику. Хакеры-кракеры гурьбой штурмуют банковские сети и скачивают деньги на свои счета. Прилизанная, хмурая девчонка в жалком плащике тычет со взрослым видом

в кнопки банкомата – кто ей дал кредитку? Не потрошить ли собирается?.. Секьюрити проходит рядом, близко, смотрит – нет, прорезь пуста, и многожильный шлейф из рукава туда тайком не тянется… порядок; а ведь такая пацанка под плащом может носить «агрессор» на ремне…

Маска ощущала шаги безопасника City Bank сейсмическим чувством. Задержится? не задержится за спиной?.. «Детка, чем это ты занимаешься?..» «Не твое дело, мужик; отлепись», – надо ответить грубым женским голосом, не оглядываясь. Есть ли чек для 521004100000-89963555? Третий, последний. Чао, Снежок! У City Bank тьма филиалов в Городе, но сеть – едина, а подозрительный клиент – как муха в этой паутине. Есть чек. Получение разрешено. Ооооо… И никто не говорит сзади жестяным голосом – «Руки на затылок! Не оборачиваться!» Ждать? Нет, еще пять часов она не выдержит. Где-то кружить, сомневаться, кусать пальцы… сразу в кассу. Кассир-андроид – за переборкой; ни пуля, ни перехват по радио его не достанут. А может, у него и радара нет – нарочно вынут.

– Оплатите чек, пожалуйста.

– Сию минуту, – улыбается пластмассовая рожа. – Будьте любезны…

Во, чудеса цивилизации! Киборг с чеком, андроид с деньгами, оба в людей играют!.. Маска с презреньем ухмыльнулась – нет уж, ты мне не чета, манекен! Кукла набивная… Еще и табличка на стекле – «Вас обслуживает андроид», как будто можно спутать. Давай-давай, шевелись, чучело… Убедился, что чек правильный? Тьфу, как противно – ты ж на кабеле сидишь, за тебя центральная машина где-то думает! Ничтожество, марионетка…

Андроид стал отсчитывать купюры. Маска замерла. Рядом невидимо стояла смерть и тоже следила за счетом денег. Серая смерть-тихоня… Сейчас?.. Меч не спасет. Если счет на прицеле, а номер засвечен… Маска начала перебирать в уме ключи команд. Открыть управляющую часть ЦФ-6. Вот меню, вот он «Взрыв». Она боязливо отвела курсор подальше, чтоб даже случайно не совпал с роковым пунктом… Почему так – три раза ходить, три раза ждать? Каждый раз как последний… Да, смерть будет когда-нибудь. Когда? А, не скоро! И вдруг в самый пустячный момент – у кассы банка, в космопорту, среди каких-то шаркающих ногами, кашляющих, глупо-озабоченных людей понимаешь, что серая гостья ВСЕГДА РЯДОМ. Твоя смерть – это ты, часть тебя, словно тень. Она случится С ТОБОЙ, возможно – без предупреждения, и не исполнится твоя последняя мечта – уйти красиво, как принцесса Сэлджин из сериала «Кибердемоны», в блеске молний и сиянии.

– Четыре тысячи бассов, – андроид продвинул пачку в прорезь. – Пересчитайте, пожалуйста.

– О'кей, – кивнула Маска. Мысли о смерти – всегда не вовремя, как и она сама. – Десять, одиннадцать… двадцать семь… сорок. Все точно.

Добыча исчезла в глубоком кармане. К выходу, к выходу, но – не спеша. Смерть отстала, призамешкалась, а быть может – кем-то заинтересовалась, кто-то показался ей дозревшим. «Это была не моя смерть! – ликуя, подумала Маска. – Чья-нибудь. Оу, если б вот так – обмануть свою и оторваться, замести следы! Ку-ку, ищи меня!..»

За порогом ее встретило солнце, а за спиной легла тень.

* * *

Весенний день был ясен и безоблачен. Вот уже неделю держалась хорошая погода. Как это разительно отличается от зимы с ее бесконечным холодным дождем, когда мимо окон быстро несутся клубящиеся низкие облака!.. Сейчас все словно вздохнули с облегчением.

Хиллари тоже. С утра он многое успел сделать. Позвонил генералу Горту и доложил об успехах («Молодцы, старайтесь – но вот Доран…»), затем комиссару Дереку («Все прошло лучше некуда – Доран не явился, а прочие были неагрессивны и недостаточно осведомлены. А сразу после пресс-конференции мы и отдел по борьбе с организованной

преступностью арестовали Борова и „старших офицеров“ его банды. Сейчас Боров – вот смехота! – нанял уже пятерых адвокатов, чтобы его выпустили до суда под залог, а я ему навесил, кроме планов подпалить театр, еще и финансирование кибер-террористов – это уже другая статья; он посинеет, доказывая, что ничего не знал о замыслах киборгов… А Карцбеккер уже посинел…») Затем Хиллари посмотрел утренний выпуск «NOW». Телецентр блокировали варлокеры. Было показано обращение Пророка Энрика к пастве, пришедшее ночью по on-line-связи с Туа-Тоу. Пророк явился народу облаченным в белые ниспадающие одежды фантастического кроя, развеваемые легким ветром (или студийным вентилятором?); его черные блестящие волосы были завиты спиралями и тщательно уложены, а глаза лучились небесным сиянием, особенно контрастно выделяясь на медовом лице. «Пластическая хирургия? – терялся в догадках Хиллари. – Контактные линзы? быть не может, чтоб он таким родился!..» Образ Энрика сам просился на голограмму для лицезрения совершенного человека, а голос его звучал размеренно, с поистине божественной уверенностью в собственных словах:

– Я призываю сторонников Церкви Друга воздержаться от агрессии. Я призываю избежать насилия в отношении Эмбер, ее студии и поклонников. Я хочу напомнить верующим в Истину, что есть Друг. Он всеведущ и могуч, и в его руках – меч отмщения. Друг покарает виновных.

Здесь тоже не обошлось без психотроники. Сам ли он додумался, или ему кто-то написал текст, но звучало это убедительно и даже завораживающе. И придраться не к чему. Формально Энрик против насилия. После этого с извинениями в адрес Церкви Друга и Минобороны выступили директор канала и сам Доран. Директор был сух и сдержан, а Доран – нервно улыбчив. Движения у него были резкими и ломкими, голос звенел, а глаза отливали диким блеском, словно он обкурился подохника. Хиллари с удовольствием констатировал, что Дорану сильно не по себе. «Должно быть, – думал Хиллари, досматривая, как Доран сам освещает собственные неурядицы, – ему дирекция пистон вставила…» Злорадство придало Хиллари еще большую уверенность, и он, подойдя к окну и полюбовавшись густым цветом неба, почувствовал себя победителем. Не так страшен Доран, как его малюют. Колосс оказался на глиняных ногах…

В 09.50 Хиллари уже сидел в малом конференц-зале, где обычно проводились совещания, опознания, выездные заседания комиссий и встречи гостей из Минобороны. Свой собственный кабинет у него был маловат для таких сборищ; Хиллари разместил в нем библиотеку, пару стендов и еще кучу полезной техники, а кроме всего прочего Хиллари там работал. По неписаному, но твердо установленному правилу, когда Хиллари находился в кабинете, он был словно в сейфе, а когда сидел за своим столом в лаборатории – он был открыт, доступен и даже демократичен, и это было знаком, что к нему можно лезть с любым вопросом.

В 10.00 Хиллари поднял голову от бумаг и, улыбнувшись, сказал:

– Здравствуйте, – это сигнал к началу; все уже сидели на своих местах. Все готовы, кое-кто успел поболтать и поделиться новостями. Гаст – о диво! – в белой рубашке, с узким черным галстуком и тщательнейшим образом причесан! Его и не узнать, как подменили, словно клерк из солидного банка. То-то все взгляды невольно скрещиваются на нем…

– С добрым уик-эндом!

М-да. У шефа сегодня хорошее настроение. Все вразнобой закивали, весело, но вкратце и вполголоса обсуждая нынешний уикэнд – на рабочем месте и в обстановке, приравненной к боевой. Хиллари наклонил к себе стебель с маленьким микрофоном:

– Чак?

– Слышу тебя прекрасно; здравствуй, – по тону голоса Хиллари понял, что на том конце сплошные неприятности, и решил отложить доклад Чака на потом.

– Так, с кого начнем? Кто у нас больше всех занят?

– Я, – тотчас вылез Гаст, – я тороплюсь…

– Куда?

– У меня на 10.30 свидание назначено. Я даже волосы причесал. Не смотрите на меня осуждающе, я их потом опять взлохмачу.

– Судя по твоим открытым заявлениям на TV, – расставив локти и тяжело глядя в упор, проговорил Туссен, – тебе незачем спешить…