Рога под нимбом
Шрифт:
– Ты не понимаешь, Урташ. Это для нас естественно, мы не можем иначе. Свет подчинен строгой иерархии.
– Сейчас же смог? Вот и зови по имени. Познакомься с магистром… Кстати, магистр, как вас зовут?
– Орек, – дрожащими губами выдавил из себя светлый жрец. – Мое имя Орек. Кто… ты… вы… бог?
– Бог он, бог, – не замедлил сдать меня Тариил до того, как я рот открыл.
– Это все не важно! Тариил, ты сможешь заняться магистром? Привязать его храм к Свету, источник у них там отворить?
– Смогу, я этим и занимался, просто еще не везде успел…
Последнюю фразу он выкрикнул обеспокоенным голосом, подскочив к моей кровати. А я тихо радовался, что сидел на своей постели… падать мягче. Очередной приступ скрутил все внутренности. Такое ощущение, что боль стала прогрессировать в геометрической прогрессии. С момента, когда эти непередаваемые ощущения стали доставлять мне реальный дискомфорт и до того момента, как от боли едва сознание не вышибло, прошло едва пол дня.
– Не знаю, тело крутит, боль нарастает. Может, Хаос до меня добрался уже?
– Глупости, – внезапно резко успокоился ангел. – Убери щиты, я осмотрю твою энергоструктуру.
Вот таким он мне нравится. Никакого тебе раболепия, деловой подход. Не может он иначе? Если бы не мог, не пошел бы против Ахвана и не стал бы Кате помогать. И такую сущность я не стал бы вводить в ближний круг. Интересно, сколько ему потребуется времени, чтобы это понять? До светлых вообще все долго доходит, если доходит вообще, но у Тариила не все так запущено. Посомневавшись для вида, я снял щиты, подпуская светлого к своей энергоструктуре. Сказал бы мне кто пару вздохов Бездны назад, что я сделаю нечто подобное – убил бы особо жестоким способом.
– Урташ, ты не получал повреждений энергоузлов в последнее время? – резко отстранился от меня ангел.
– Да было дело, проткнули несколькими штырями, напитанными Светом. Едва печати не лишили. Крыло потом из кусочков собирали вместе с Тьешей.
– Тьеша – это та льема, что была с тобой?
– Она самая.
– Понятно. Урташ, выпусти крылья, хочу осмотреть.
Тяжко вздохнув, я высвободил эту часть своей истинной сущности. Два золотистых крыла развернулись за спиной, вынуждая магистра, о котором мы почти забыли, снова изумленно охнуть.
– У тебя разве не четыре крыла? – вновь стал допытываться ангел.
– Нижняя пара осталась под печатью.
Ангел тяжело вздохнул, посмотрев на меня с некоторым удивлением.
– Урташ, твои крылья – это одно целое. Нельзя высвободить только одну пару. Когда ты повредил энергоструктуру крыльев, ты повредил энергоструктуру всех крыльев, понимаешь? Ты можешь этого не чувствовать, но вторая пара тоже повреждена. И если верхние крылья ты исцелил, то можешь себе представить, что происходит с нижними? Сколько дней назад это случилось?
– Тьма, – ругнулся я, осознав правоту Тариила. И ведь знал об этом раньше! Почему не подумал?
– Высвобождай вторую пару, – резко потребовал ангел.
– Не могу, – прошипел я сквозь зубы. – Тогда печать окончательно рухнет.
– Да и Хаос с ней, с печатью! Опомнись, ты самостоятельно контролируешь почти всю свою
Прислушавшись к себе, я с удивлением осознал, что он прав. Почему я сам это не заметил? Вернее, не хотел замечать. Это тоже отголоски безумия? Уже после Данской крепости я вполне мог бы сам управлять своей энергетикой. Да что со мной происходит? Тьма!
Представив, что сейчас будет, я тихонько и печально вздохнул, после чего перестал сдерживать печать, позволив ей осыпаться невесомым пеплом на чистое постельное белье. Вот и все, что осталось от покойного Арика. По комнате пронеслась волна высвобожденной силы, а я порадовался, что догадался опечатать помещение Светом. Как же я соскучился по истинной форме! Невероятно! Кто бы мог подумать, что я с такой радостью приму свой истинный облик после многих дней пребывания в ограниченном человеческом теле! Наверное, нечто подобное испытывают люди, весь день проходившие в неудобной обуви и, наконец, снявшие ее.
– Как я и думал, нижнее крыло повреждено, – ткнул рукой в мою пернатую конечность Тариил, от чего я едва не взвыл.
Крыло действительно свисало на честном слове, практически полностью оторванное от тела. Из-за того, что оно находилось под печатью в свернутом виде, состояние ухудшилось еще сильнее. Исцеляющие заклятия залечили внешние повреждения, но боль по-прежнему была неимоверной. Сконцентрировавшись, я вернулся к облику Арика и едва не потерял сознание.
– Крылья выпусти, – удержал меня от падения ангел. – Ну что же ты такой не сообразительный! Раньше за тобой подобного не замечал! Тебе нельзя сворачивать крылья, пока полностью не заживут!
– Это все безумие, – тихо прошипел я, последовав совету херувима. – Сам себя не понимаю. Словно в другое существо превращаюсь. Глупое, медленное…
– Нет, – качнул нимбом Тариил. – Ты просто слишком быстро изменился. Ни одна психика не вынесет столь резкие смены энергоструктуры, вот и твоя окуклилась, если можно так сказать. Уверен, что рано или поздно ты вернешься в норму.
– А вот я не уверен. Однако же, сколько мне пребывать в таком виде? Боюсь, герцог не поймет.
– Я не знаю, Урташ, – признался Тариил. – Я ничего не знаю о подобных тебе сущностях.
– Не поверишь, но я тоже ничего о подобных мне сущностях не знаю. Наверное, потому что такого еще не случалось в Мироздании?
– Перестань страдать по этому поводу. В Мироздании нет ничего лишнего.
Угу, мне уже говорили. Но отвечать я ангелу ничего не стал. За дверью настойчиво отирались две знакомые ауры. Тяжело вздохнув, я поудобнее улегся на живот, предварительно уничтожив столбики балдахина простеньким заклятьем, аккуратно раскрыл крылья на всю ширину и впустил своих визитеров. Первой среагировала на столь живописную картину Тьеша. Ханк замер в полнейшем очаровании. У стены боялся даже лишний раз вздохнуть магистр. Для него тоже выдался нелегкий день.