Рога
Шрифт:
— Ты еще не очухался? — спросила Гленна.
Когда Иг не ответил, она покачала головой и снова уставилась на экран.
Так что все было ясно. Если бы она их видела, то вскочила бы на ноги и заорала. Но она их не видела просто потому, что их не было. Они существовали только в Иговом мозгу. Возможно, взгляни Иг сейчас на себя в зеркало, он бы тоже их не увидел. Но когда Иг взглянул на свое отражение в оконном стекле, рога оказались на прежнем месте. Из глубины стекла на него таращилась блестящая полупрозрачная фигура, некий демонический дух.
— Думаю, мне нужно к врачу, —
— А ты знаешь, что нужно мне? — спросила она.
— Что?
— Еще один пончик, — сказала Гленна, заглянув в открытую коробку. — Как ты думаешь, еще один пончик будет о'кей?
— А что тебя держит? — спросил Иг ровным незнакомым голосом.
— Я уже съела один и совсем не голодна. Я просто хочу его съесть. — Гленна повернула голову и взглянула на него перепуганно-жалко и умоляюще. — А я бы хотела съесть всю коробку.
— Всю коробку, — повторил Иг.
— Я не хочу даже пользоваться руками. Мне хочется просто залезть в коробку мордой и жевать. Я знаю, что это грубо и некрасиво. — Она пересчитала пончики, трогая их поочередно пальцем. — Шесть. Думаешь, это будет о'кей, если я съем еще шесть пончиков?
Игу с трудом думалось о чем-либо, кроме собственной тревоги и ощущения тяжести в висках. То, что она сейчас сказала, не имело никакого смысла, было еще одной частью противоестественного, похожего на дурной сон утра.
— Если ты сейчас треплешься, так лучше кончай. Я же сказал тебе, что плохо себя чувствую.
— Я хочу еще один пончик, — сказала Гленна.
— Ну и с богом, вперед. Это ничуть меня не колышет.
— Ладно, так я и сделаю. Если ты думаешь, что это нормально.
Гленна вытряхнула из коробки пончик, разорвала его на три части и начала жевать, засовывая в рот кусок за куском и даже не глотая.
Вскоре у Гленны во рту оказался весь пончик, ее щеки надулись. Она негромко поперхнулась, глубоко втянула воздух носом и начала глотать. Иг взирал на это с отвращением. Прежде он ни разу не видел, чтобы она делала что-нибудь подобное, да и вообще не видел, чтобы кто-нибудь делал что-нибудь подобное с того времени, как они младшеклассниками дурачились в школьной столовой. Покончив с пончиком, Гленна несколько раз судорожно вздохнула, обернулась и бросила на него тревожный, озабоченный взгляд.
— Мне это даже не нравится, — сказала она. — Живот заболел. Как ты думаешь, съесть мне еще один?
— Зачем тебе есть этот пончик, если у тебя живот болит?
— Чтобы растолстеть по-настоящему. Не так, как сейчас. Растолстеть так, чтобы ты не хотел иметь со мной никакого дела. — Кончик ее языка высунулся и потрогал верхнюю губу, это был признак крайней задумчивости. — Прошлой ночью я сделала нечто отвратительное. Я хочу тебе об этом рассказать.
У Ига снова промелькнула мысль, что в действительности ничего этого не происходит. У него своего рода горячечный бред, навязчивый и настоятельный, убедительный в мельчайших деталях. По экрану телевизора пробежала муха. За окном по улице прошуршала машина. Один момент естественным образом следовал за другим, все это складывалось в реальность. Иг был спец по сложению.
— Пожалуй, мне не хочется знать, что ты там натворила.
— Потому-то я и хочу рассказать. Чтобы тебя затошнило. Чтобы дать тебе предлог уйти. Меня буквально бесит то, что тебе пришлось пережить и что о тебе говорят, но я уже не в силах просыпаться по утрам с тобой под боком. Я просто хочу, чтобы ты ушел, и если рассказать тебе, что я сделала, рассказать эту мерзость, то ты уйдешь, и я снова буду свободна.
— А что обо мне говорят люди?
Иг задал этот глупый вопрос, ответ на который был ему слишком известен.
— Про то, что ты сделал с Меррин. Про то, что ты сдвинутый сексуальный маньяк и всякое в этом роде.
Иг смотрел на нее как зачарованный. Каждая ее новая реплика была кошмарнее предыдущей — и с какой легкостью она ему все это выкладывала. Без малейшего стыда или неловкости.
— Так что же ты хотела мне сказать?
— Прошлой ночью, когда ты куда-то исчез, я наткнулась на Ли Турно. Помнишь Ли, с которым я гуляла в старших классах?
— Помню, — кивнул Иг.
Они с Ли были в другой его жизни друзьями, но все это осталось в прошлом, умерло вместе с Меррин. Весьма затруднительно поддерживать с кем-то близкую дружбу, когда тебя подозревают в том, что ты сексуальный маньяк и убийца.
— Прошлой ночью он был там же, в «Стейшн-хаусе», и, когда ты исчез, он мне поставил. Я не общалась с Ли уже целую вечность и совсем забыла, как легко с ним говорить. Ты же знаешь Ли, он ни на кого не глядит свысока. Он был со мной очень мил. Ты все не шел и не шел, и через какое-то время он сказал, что посмотрим тебя снаружи, а если тебя там нет, то он отвезет меня домой. Но когда вышли, мы стали целоваться, целоваться вовсю, как в те времена, когда мы с ним гуляли, и у меня голова пошла кругом, и я отсосала ему, прямо там, на глазах у парней. Я в жизни не делала ничего такого психованного, разве что когда была девчонкой и сильно под кайфом.
Игу нужна была помощь. Ему нужно было уйти из этой квартиры. Здесь было слишком душно, невидимая рука стискивала ему грудь.
Гленна вновь наклонилась над коробкой с пончиками, лицо ее было совершенно безмятежным, словно она ему рассказала нечто не слишком важное: что у них кончилось молоко или не течет горячая вода.
— Думаешь, ничего, если я съем еще один? — спросила она. — Живот вроде бы получше.
— Делай что хочешь.
Гленна повернула голову и взглянула на него. Ее светло-серые глаза блестели неестественным возбуждением.
— Ты это серьезно?
— Мне по хрену, — сказал Иг. — Жри, трескай, хавай.
Гленна улыбнулась, на ее щеках обозначились очаровательные ямочки, — а затем наклонилась над столом, придерживая одной рукой коробку, сунулась в коробку лицом и начала есть. Она ела шумно, пришлепывая губами и натужно дыша. Вскоре она снова поперхнулась, ее плечи дернулись, но она продолжала есть, проталкивая в рот все новые и новые пончики, хотя ее щеки уже надулись пузырем. Над ее головой возбужденно жужжала муха.