Рогоносец

Абдуллаев Чингиз Акифович

Я хочу что-то сказать и не могу. Смотрю на нее, смотрю на сидящего рядом Эдика и не понимаю, что именно я должен сказать. Но так просто не бывает. Получается, что прямо сейчас, здесь, в этом кабинете, Мартин снова ожил.

– Значит, это не он? – наконец хрипло выдавил я.

– Конечно, – кивнула Герасимова. – Это точно не он. Слишком много отличий.

– Это я понимаю. Значит, в машине сгорел не Мартин?

– Нет. Именно поэтому я хотела, чтобы вы срочно приехали. Это был не Мартин. В машине задушили и сожгли

другого человека.

– Кого?

– Мы не знаем, – ответила Герасимова, – но это другой человек.

– А где Мартин?

– Пока тоже не знаем.

– А кровь на полу в кухне? Это тоже другая кровь?

– Нет. Это была кровь вашего друга. Вторая положительная.

Я посмотрел на Эдуарда. Как я теперь должен реагировать? Радоваться, что Мартина не сожгли? Тогда откуда взялись пятна крови на кухне? И куда делся сам Мартин? И почему тогда в его машине сожгли труп другого человека?

– Что ты думаешь, Эдик? – спросил я Мегрелидзе.

– Может, вместе с Мартином был его знакомый, которого убили, – хмурится Эдуард, – а самого Мартина похитили. Тогда возможно, что он еще живой.

– Но зачем? Кто мог его похитить? Кому он нужен?

– Не знаю, – пожал плечами Эдуард.

– Вам нужно сдать отпечатки пальцев, – напомнила майор. – Сейчас придет эксперт. В квартире мы нашли много различных отпечатков пальцев. Нужно будет идентифицировать ваши отпечатки.

Я посмотрел на Эдика и первым согласно кивнул головой. Она вызвала эксперта, который довольно быстро и ловко снял наши отпечатки пальцев. Это раньше мазали черной краской и заставляли прижимать свои пальцы по очереди к белой бумаге. Сейчас все делает электроника в считаные секунды. Эксперт ушел, и мы снова остались втроем.

– Что нам нужно делать? – спросил я у майора.

– Поехать домой и успокоиться, – посоветовала она.

Я тяжело вздохнул.

– У вас есть другие предположения? – спросила Герасимова. Кажется, ей было любопытно следить за моей реакцией. Она пыталась понять, что чувствует человек в подобных случаях.

– Какие предположения? Я сам ничего не понимаю.

– Вы можете стать одним из главных подозреваемых, – пояснила она. – Ваш друг исчез, а вместо него убили и сожгли кого-то другого. Или, может быть, его знакомого, с которым ваш друг мог иметь какие-нибудь близкие связи.

Теперь понятно. Она считает меня рогоносцем. Только мне изменяла не жена, а мой друг, у которого был еще любовник. И я становлюсь главным подозреваемым, так как мой друг исчез, оставив пятна крови на кухонном полу, а его возможный любовник был убит и остался в сгоревшей машине. Все верно, только это совсем не наш случай…

– У Мартина не могло быть знакомого с пораженной печенью, без зубов, – заметил я. – Если вы считаете, что я похож на ревнивого Отелло, который убивает любовников своих друзей, то ошибаетесь.

– Я так не думаю, –

возразила она, – но вашего друга пока не нашли. И мы не знаем, что с ним действительно случилось. Будем его искать, хотя понятно, что наши поиски будут идти теперь в рамках расследования уголовного дела, возбужденного по факту смерти неизвестного лица, найденного в машине вашего друга.

Все эти новости меня просто потрясли. Я не знал, что нужно или можно говорить в подобных случаях. Очевидно, Герасимова поняла мое состояние. Она открыла бутылку воды, налила в стакан и протянула его мне.

– Спасибо, – я залпом выпил воду.

– Вам лучше? – спросила она.

– А как вы думаете?

– Не знаю, – призналась она.

Это было достаточно честно. Я подумал, что она захотела бы оказаться на моем месте, чтобы вместо ее мужа убили и сожгли кого-то другого. Но ей повезло меньше, чем мне. И неожиданно для самого себя спросил:

– У вас есть дети?

Кажется, она не удивилась.

– Сыну уже четырнадцать, – сказала она, доставая очередную сигарету.

– Вы много курите, – сказал я.

– Знаю.

Мы смотрели друг другу в глаза. Я впервые подумал о том, как ей было больно. А она, наверно, впервые подумала о том, как больно было мне. И как я должен обрадоваться сообщению о том, что погиб не Мартин.

– Мы пригласим вас еще раз, – сообщила она, – и следователь тоже захочет снова с вами переговорить. Вам не следует в ближайшие несколько дней уезжать из города.

– Я и не собираюсь.

Вмешался Эдуард, который решил подсказать мне, как следует поступить.

– Может, нам еще раз осмотреть квартиру Мартина?

– Правильно, – сразу загорелся я, – будет правильно, если мы еще раз все осмотрим сами. Вы можете вернуть нам ключи от квартиры Мартина?

– Вы думаете, что можете там что-то найти? – спросила майор.

– Хочу еще раз проверить его вещи, бумаги, одежду. Может, найду там какие-нибудь доказательства. Я даже не знаю, что нужно искать. Но буду искать.

– Я распоряжусь, чтобы вам вернули ключи, – согласилась она, – но вы там уже ничего не найдете. Наша группа работала всю ночь, после того как обнаружили сгоревшую машину. А сегодня утром там побывал еще и следователь. Вы ничего там больше не обнаружите.

– Возможно, мы обратим внимание на какие-то детали, – сказал Эдуард.

– Хорошо. Сейчас позвоню, чтобы принесли ключи, – она подняла трубку телефона. – Вы можете пройти в тридцать четвертый кабинет и получить там ключи, – сказала она через минуту.

– Спасибо, – я поднялся, чтобы выйти.

– Подождите, – остановила она меня. – Будьте осторожны. Мы пока не знаем, кто и зачем решил устроить такой спектакль. И где именно находится ваш друг. Может быть, он пока жив, а может, его уже нет в живых. В любом случае будьте осторожны.