Роковой опал
Шрифт:
— Что случилось с месторождением отца?
— Оно — одно из богатейших в Австралии.
— Значит, он оказался прав?
— Да.
— Как вы думаете, отец когда-нибудь вернется на это место?
— Зачем, если у него есть Зеленый Огонь?
— Вы считаете, что он бросил свою мечту… мою мать, и все во имя одного камня, о владении которым он не имеет права заявить открыто?
— Я опять повторюсь, мисс Джессика: вы никогда не видели этот камень, — он потянулся за костылем. — Посмотрите, как я хожу по комнате. Я уже
Я внимательно смотрела на Бена, но он только покачал головой и говорить больше не хотел. Если мой друг сможет нормально ходить, то уедет из Оуклэнда. Мне очень не хотелось думать о такой неприятной перспективе.
По дороге из Холла меня увидела бабушка, относившая старые платья беднякам. Она застыла на месте, но я не чувствовала себя виноватой. Хватит притворства.
— Джессика! — крикнула она. — Где ты была?!
Я нагло ответила:
— Ходила с визитом к мистеру Бену Хенникеру!
Скандал не заставил долго ждать. Воспитание не позволило бабушке выплеснуть злость, пока мы не дошли до Дауэра. Там она позвала проходивших мимо Ксавьера с Мириам.
— Идемте в гостиную и захватите отца. Пусть оторвется от карт хотя бы на минуту.
Когда мы все собрались, бабушка закрыла дверь, чтобы слуги не могли подслушать.
— А теперь, Джессика, жду твоих объяснений, — потребовала она.
— Все просто. Я была у своего друга мистера Бена Хенникера.
— Друга?!
— Да. Он для меня ближе, чем все вы в Дауэре, вместе взятые.
— Ты что, свихнулась?
— Нет, я полностью в своем уме, а поэтому ищу дружбу не дома, где живут одни ханжи и лицемеры.
— Умоляю, замолчи! Объясни, как ты попала в Оуклэнд Холл.
— Сначала расскажите, как вы притворялись все эти годы, почему довели Джессику, мою мать, до такого состояния, что она покончила с собой.
Родственники уставились на меня. Видимо, впервые в жизни бабушка оказалась в проигрышном положении.
— Джессика! — воскликнула Мириам, переводя взгляд с матери на Ксавьера и не зная, как себя вести.
Отец прикрылся газетой. Только Ксавьер сохранял спокойствие.
— Похоже, кто-то рассказал тебе историю твоего рождения, — сказал он.
— Значит, все правда?
— Это зависит от того, что ты слышала.
— Я знаю, как умерла моя мать. Потом вы похоронили ее в заброшенном месте и забыли навсегда.
— Это было трагическое время для всех нас, — сказал Ксавьер.
— Но больше всего для нее! — закричала я.
Наконец вмешалась бабушка:
— Мы этого не заслужили.
— Ты заслужила худшего, — мрачно огрызнулась я.
— Такое поведение бывает только после дружбы с шахтерами, — заявила она.
— Не смей говорить плохо о мистере Хенникере! Он хороший человек, и если бы был здесь, то помог бы маме больше вас всех.
— Мы сделали все, чтобы облегчить ее участь. Продали серебряную утварь, дабы
— Она нуждалась в доброте, а этого вы ей дать не могли. Вы ее не любили. Неужели вы не понимаете, что она потеряла самого дорогого человека в жизни!
— Самого дорогого?! — воскликнула бабушка. — Вор… Соблазнитель… Глупышка!
— Сделав ее падшей женщиной, вы посчитали себя правыми. Быть жестокими легко. Почему не утешили ее? Не облегчили жизнь? Вы могли помочь ей, но позволили умереть… И бабушка притворилась моей матерью. Никто из вас не протянул ей руку помощи… Вы отвратительны! Мириам боится выйти замуж за аббата, потому что он беден. Ксавьер не может жениться на леди Кларе, потому что та богата. Да это смешно! Из какого теста вы все сделаны? — Я повернулась к бабушке. — Ты — явно из гранита, который отдает непомерной гордостью и бездушием…
Подойдя к концу своей тирады, я выбежала из комнаты, дрожа от переполнявших чувств. Я сказала им, что думаю, и не получила отпора.
Потом в мою комнату явилась Мириам.
— Теперь не придется прятать семейную Библию, — сказала она.
Эти слова показались мне настолько смешными, что я расхохоталась, и это сняло напряжение. Потом сестра продолжила:
— Лучше существовать в бедности, чем позволить жизни пройти мимо.
Позднее я увидела семейную Библию, которую держали запертой в буфете. Там были имена моей матери и мое. Я рассматривала записи о давно ушедших Клейверингах, размышляя над их тайнами.
За ужином о моем недостойном поведении даже не вспомнили, словно ничего не произошло. Разговор шел о погоде и делах в деревне. Никто бы не поверил, что днем разразился такой скандал. В чем-то эти люди восхищали меня.
Но теперь я была уверена в одном: они не будут мешать моей дружбе с Беном Хенникером. С того дня я смело шла по направлению к Оуклэнд Холлу и не делала тайны из своих посещений.
Глава 4. Павлин
Назревали перемены. Даже бабушка слегка изменилась. Она молча наблюдала за мной. Мириам стала смелее, Ксавьер еще больше замкнулся в себе. Так что мое противостояние не прошло даром. Все понимали, что я победила, и уже меньше боялись язвительных насмешек и едкого языка миссис Клейверинг.
Странно, но факт: Мириам даже похорошела и под всякими предлогами бегала в церковь. Думаю, на свидания с аббатом. Однако самые серьезные перемены происходили конечно, в Оуклэнд Холле.
Бен отлично передвигался с помощью костыля.
— Эта деревяшка заменяет мне ногу.
— И тогда вы покинете Англию, — с ужасом сказала я.
— Время не останавливается.
— Вы вернетесь на добычу опалов?
— Где-то в конце лета. В это время приятно путешествовать по морю. Кроме того, в Австралии меня ожидает продолжение жаркого сезона.