Роковой опал
Шрифт:
— Конечно.
Каюта Мэддена находилась рядом, но нас разделяла спасительная перегородка.
Поначалу погода не баловала, но я, к счастью, оказалась стойкой к морской болезни, как и мой новоиспеченный супруг. Слава Богу, что он не видел меня в унизительном состоянии.
На борту оставалось только спать, есть, разговаривать и изучать попутчиков. Вполне естественно, что мы с Джоссом проводили много времени вместе. Должна признаться, что разговоры о компании и жизни в Австралии захватывали меня.
Мы завтракали в десять и обедали в двенадцать. Однажды во время качки я решила отправиться на
Все попытки двигаться по палубе оказались неудачными. Ветер сбил меня с ног, но внезапно кто-то подхватил меня. Конечно, спасителем оказался Джосс, который не преминул посмеяться надо мной. На ресницах застыли капли, мокрые волосы прилипли к голове, и уши торчали сильнее, чем обычно.
— Что вы пытались сделать? Совершить самоубийство? — потребовал он ответа. — Неужели не понимаете, что в такую погоду небезопасно бродить по палубе.
— А почему вы оказались здесь?
— Я видел, как вы выходили, и был вынужден побежать за дурочкой, которую не пугают порывы ветра.
Он все еще держал меня, и я попыталась высвободиться.
— Теперь все будет в порядке, — сказала я.
— Должен не согласиться.
Судно подбросило, и мы повалились на поручни.
— Вот видите? — насмехался Джосс.
— Боюсь, что на этот раз вы правы.
— Вы еще много раз удостоверитесь в моей правоте.
— Все может быть.
— Кто знает. Иногда происходят чудеса. Видите, вон скамейка под спасательными лодками. Там можно посидеть на свежем воздухе.
Джосс крепко взял меня за руку, и мне показалось, что мое прикосновение возбуждает его. Волнение передалось и мне.
Мы присели, и он обнял меня за плечи.
— Так безопаснее, — с гримасой пояснил Джосс.
— Если бы из-за моей глупости меня смыло за борт, то вы унаследовали бы все, что я теперь имею.
— Безусловно.
— Неужели вы этого не желаете?
— Когда-нибудь вы повзрослеете, Джессика.
— Вы меня вечно унижаете. Какая вам польза от того, что я стану мудрой?
— Хотелось бы дождаться этого времени.
— Собираетесь обучать меня?
— Это входит в обязанности мужа.
— А когда это произойдет…
— Поживем — увидим.
— Расскажите мне о компании и о той жизни, которая ожидает в Австралии.
— Во всем разберетесь сами. Вы многое знаете от Бена. В Фэнси Тауне все занимаются добычей опалов. Кстати, город назвали так из-за фантазера Десмонда Дерехэма… Интересно, какие отношения вас связывали с Беном? Похоже, он вам нравился. Отец был настоящим мужчиной, но он повесил на вашего отца клеймо вора и лгал о Зеленом Огне. Вы думаете об этом? Бен не стыдился своего поступка. Десмонд собирался украсть опал и бросить вашу мать. Бен же любил ее, а он всегда оставался предан тем, к кому испытывал настоящие чувства. Все, кто отправляется в погоню за золотом, сапфирами, бриллиантами, опалами, — авантюристы. Получается, что мы играем в игру с природой. Неясно, какую она выбросит карту — пиковый или червовый туз. Смерть или любовь. Все зависит от удачи.
Джосс рассказал мне
Вокруг бушевал шторм, а я представляла будущую жизнь, и мое отношение к мужу постепенно менялось. Я открывала в его личности весьма привлекательные черты.
Первая остановка была в Тенериффе, и Джосс показал мне остров. Мы отправились на прогулку в красочной повозке, которую тащили два ослика. Муж оказался приятным собеседником. Погода стояла теплая. Мы проезжали мимо банановых плантаций, а потом обедали в крошечном ресторанчике, где подали уху из морской рыбы. Все казалось экзотичным. Из окна открывался вид на море. Джосс объяснил мне, что римляне обнаружили на этих островах огромное количество собак, а поэтому назвали их Канарскими. Аборигены потихоньку вымерли, и теперь здесь жили испанцы.
В ресторане молодежь танцевала народные танцы, которые мне очень понравились. Не хотелось возвращаться на корабль, и я еще долго стояла на палубе, когда судно уходило в море.
В Кейптауне у Джосса были дела, и он пригласил меня с собой, подчеркнув, что мне, как владелице акций компании, полезно разобраться в бизнесе.
Кейптаун расположен в великолепном месте, у подножия Столовой горы. Экипаж, запряженный лошадьми, отвез нас в дом, выстроенный в голландском колониальном стиле. Все комнаты в нем были похожи на картины. На террасу вели каменные ступени, там же стояли стол со стульями.
Курт Ван дер Штель и его жена обрадовались нашему приезду.
Грета, розовощекая толстушка, принялась угощать нас вином и домашними пирожными, которые испекла сама.
Известие о смерти Бена глубоко огорчило пару.
— Грустно, что мы его больше не увидим, — сказала Грета.
— Бен так и не поправился после несчастного случая, — ответил Джосс.
— Такое часто случается в шахтерском деле, — напомнил ему Курт.
— Именно поэтому приходится платить высокую цену за то, что мы добываем, — заметил Джосс.
Счастливое семейство долго говорило о Бене. Потом Грета пригласила меня осмотреть дом.
Особняк очаровал меня, везде чувствовалась рука прекрасной хозяйки. Грета объяснила мне, что их семья живет в Кейптауне уже двести пятьдесят лет.
— Здесь так красиво, — сказала она. — И полно возможностей. Двести пятьдесят лет назад двух голландцев выбросило после кораблекрушения на берег. Им понравились климат, фрукты, цветы и перспектива устроить здесь большую колонию. Эти люди вернулись домой и рассказали о своей находке. Так были посланы три корабля под командованием Яна Ван Рейбеха. Потом построили этот город.
Я смотрела в окно и видела сверкающее море, а потом Грета повела меня в сад, где росли экзотические цветы. По возвращении на террасу мы нашли наших мужей за особым занятием: они рассматривали опалы.
Грета объявила, что обед будет подан через несколько минут, и в этот момент раздался стук лошадиных копыт.
— А вот и он, — сказал Курт.
— Рад буду повидаться, — заговорил Джосс. — Возможно, есть какие-то новости из Фэнси Тауна.
По ступенькам поднялся мужчина, и Джосс тепло пожал ему руку.