Роковые кости
Шрифт:
Восхитительные ароматы разносились по площади на крыльях дымного чада: охрипшие разносчики наперебой расхваливали свой товар — тушеное мясо с острыми приправами, рассыпчатые персиковые пирожки, горячие слойки, каштаны, жаренные на углях. Толпа колыхалась и урчала от восторга. Сегодня все были в праздничных нарядах: женщины — в длинных расшитых платьях, мужчины — в ярких цветных сюртуках. На площади царила мешанина красок, запахов и звуков, локтей и плеч, незлобиво расталкивающих толпу, и стиснутых в давке тел, пробирающихся между палатками торговцев и увеселительными павильонами.
Утомленный
Главная пивная Грогшира — «Голосистый петушок» — стояла на дальней стороне площади. Откуда-то доносились обрывки музыки; вскоре Ян увидел целую толпу странствующих менестрелей, пощипывающих струны арф, дудящих в свирели и бренчащих на гитарах. Чуть поодаль кружком сидели волынщики; цимбалы, трещотки и бубны наперебой вторили разношерстным мелодиям, слившимся в сплошную какофонию и повисшим в воздухе над площадью, словно густой туман. Жонглеры демонстрировали свое непростое искусство: яркие шары, апельсины, лимоны и цирковые булавы взлетали в воздух и падали вниз — лишь затем, чтобы вновь устремиться к безоблачному небу. Горожане развлекались всевозможными играми — шашками и шахматами, триктраком и жмурками. На каждом углу площади стоял балаган с марионетками, окруженный толпой хохочущих ребятишек в цветных одеждах. Всех охватил и увлек буйный экстаз весеннего праздника. Даже угрюмое сердце Яна не устояло перед таким заразительным весельем. Приемышу сапожника захотелось задержаться на площади и поразвлечься вместе со всеми… но у него было важное дело. Надо было разыскать рыцарей, там, в пивной…
И Ян двинулся дальше по утоптанной траве, пригибаясь под яблоневыми ветвями и перепрыгивая через рытвины и груды мусора. Но почти добравшись до противоположного края площади, он внезапно наткнулся на препятствие посерьезнее. Плотно сбившаяся толпа грогширцев завороженно смотрела на выстроившиеся в ряд большие фургоны. Это был бродячий театр: актеры в каждом фургоне застыли в странных позах, демонстрируя одну из сцен длинного спектакля.
Это был цикл мистерий, объединенных в одну огромную историю.
Поскольку протиснуться через толпу зрителей все равно было невозможно, Ян остановился и за неимением другого выбора остался смотреть.
Цикл только что начался. Действие разворачивалось на подмостках головного фургона; актеры во всех остальных повозках просто стояли, дожидаясь своей очереди. Декорации первой сцены состояли в основном из воротцев, украшенных сверкающими на солнце перьями. Между воротцами стояли в молитвенных позах люди с крыльями, в ослепительно белых одеяниях — ангелы.
На деревянном помосте над сценой возвышался большой трон, до половины прикрытый сверху шелковой занавеской, колыхавшейся на ветру, из-под которой виднелись ноги в малиновых шароварах и усыпанных фальшивыми самоцветами сандалиях.
Судя по всему, сцена представляла Небеса. А человек на троне, следовательно, был самим Господом Богом.
Ян увидел, как Бог просунул руку сквозь разрез в занавеске и указал на группу сражающихся на краю сцены ангелов.
— Возлюбленный
— прогремел громоподобный голос. — Ты замыслил низвергнуть Меня с Моего небесного престола и захватить власть над миром. Ты весь раздулся от гордыни.
Тебе удалось отвратить взоры множества Моих ангелов от истинного света и обратить их к себе, преисполняющемуся тьмы с каждым вздохом. Но воинство Моих архангелов Гавриила и Михаила сокрушило тебя. И вот ты повержен, вот ты пресмыкаешься предо Мной в ожидании заслуженной кары. Что ты можешь сказать Мне, прежде чем приговор будет оглашен и приведен в исполнение?
Группа ангелов расступилась, образовав полукольцо безмолвных стражей с поникшими крыльями вокруг одинокой темнолицей фигуры в изорванном одеянии.
Обвиняемый повернулся к трону лицом и изобразил непристойный жест, при виде которого зрители разразились хохотом и затопали ногами от восторга.
— Хо-хо! — надменно воскликнул мятежник. — Ты, тупорылый тролль! Ты, трусливый ублюдок! Ты выиграл эту партию, дражайший Иегова, но выиграл только обманом! Ты заставил меня поверить, будто войска, которое я собирал сто вечностей напролет, будет достаточно для победы. Но теперь я познал меру Твоего могущества. Я буду трудиться не покладая рук, пока не сравняюсь с Тобой. Тогда Ты утратишь право оставаться тираном в этом мире. Так что давай, Иегова, придумай мне наказание потяжелее. Ведь рано или поздно я верну Тебе должок.
Вдвойне и с процентами.
И величественный даже в своем унижении Сатана разразился зловещим хохотом.
Внезапно из-за занавески над троном повалил дым. Снова загремел гневными раскатами голос Бога:
— Вот теперь ты окончательно растравил Мою душу, Люцифер. Твоя безумная игра зашла чересчур далеко. Я сотворил на новой планете Земля, в самом центре ее, местечко, которое станет твоей тюрьмой. Там жара и жидкая лава. Это — абсолютная дыра, Люцифер! И когда Я низвергну тебя в это озеро пламени…
— Почему бы не назвать Твое творение сокращенно — А.Д.? — предложил стоящий сбоку от занавески ангел с блестящей медной трубой. — Просто «ад», о милостивейший Иегова? Рифмуется со словом «зад», что, очевидно, весьма близко к действительности…
— Гм-м… Неплохое имечко. Так вот, Люцифер, ты останешься в аду до тех пор, пока не смиришь свою гордыню. — Рука из-за занавески щелкнула пальцами. — Вышвырните его отсюда! И других предателей — следом!
— Лучше властвовать в аду, — взревел Люцифер, — чем голосить в Твою честь идиотские гимны!
И тут на сцену выбежал маленький херувимчик с серебряной лирой в руках.
— Почтенный хормейстер, — пропищал этот симпатичный краснощекий малыш, обращаясь к предводителю мятежных ангелов. — Вы забыли свой любимый инструмент.
Мы с серафимами будем денно и нощно молиться за ваше освобождение и возвращение!
Угрюмые ангелы-стражи сгрудились вокруг Люцифера, вцепились в него и потащили к краю сцены, попутно прихватив и незадачливого херувима.
Сломанная лира с порванными струнами осталась лежать на полу.