Роман Виолетты
Шрифт:
О нет, неправда, я ненавижу Вас, не желаю видеть Вас и никогда не увижу Вас; я проклинаю мою руку, неподвластную моей воле. Я проклинаю желание, которое указывает ей дорогу, и подхватываю письмо, выскользнувшее из моих пальцев, когда они вцепляются в диванную подушку. Перечитываю строчки, где ты упоминаешь о моем дыхании, согревающем твои бедра, и воскрешаю в памяти благоуханный темный пушок, запах которого я вдыхала и к которому я приникала губами, покусывая его, — одно б твое слово и… Я не слышу того, что ты говоришь мне, не помню,
Твоя Одетта, сгорающая от стыда за свою слабость».
— Ну надо же! — вырвалось у меня, — Вот это страсть, прежде мне неведомая. Набросать бы с натуры, как вы обе в высший миг…
— Господин Кристиан!..
— Ладно, прекращаю. И что же мы ей ответим?
— Твое дело диктовать, а мое — водить пером.
— Тогда пиши.
«Дорогая Одетта!
Завтра Кристиан уходит в девять утра; в этот час я обычно принимаю ванну. Вы предлагали мне искупаться вместе, я согласна, хотя пока не понимаю, какое Вы находите в этом удовольствие.
Я не имею ни малейшего представления о любовных отношениях между двумя женщинами: придется Вам просветить меня на этот счет. Искренне сожалею о своем невежестве. Но с Вами я быстро все усвою, ибо люблю Вас.
Твоя Виолетта».
Она запечатала конверт, надписала адрес и, позвав Леони, сказала ей:
— Отправьте с рассыльным.
— Сегодня вечером, прошу вас, непременно сегодня, — добавил я.
— Не беспокойтесь, сударь, письмо будет доставлено сегодня же, — ответила горничная.
Она вышла, но минуту спустя вернулась:
— Мадемуазель, слуга-негр госпожи графини дожидается ответа для своей хозяйки. Отправить с ним письмо, которое вы мне только что вручили?
— Отдай ему письмо, и как можно скорее. На этот раз Леони больше не появлялась.
— Графине явно невтерпеж, — заметил я.
— Как мне следует вести себя завтра? — поинтересовалась Виолетта.
— Как тебе будет угодно. Позволяю тебе действовать по наитию.
— Что ж, подождем до завтра, а сейчас постараемся доставить удовольствие тебе.
VI
На следующее утро без пяти девять Виолетта сидела в ванне, благоухающей вербеной, а я расположился в одном из угловых шкафов с твердым намерением не упустить ни одного слова и ни одного жеста.
Все следы моего пребывания в квартире были тщательно стерты, сменили даже постельное белье, окропив его душистым одеколоном.
Ровно в девять часов у ворот остановился экипаж.
Мгновение спустя появилась графиня в сопровождении Леони,
Графиня удостоверилась в надежности засовов.
Ванная комната была освещена лампой, помещенной в сосуд из розового богемского стекла; его верхнее отверстие было прикрыто, чтобы избегнуть смешения дневного света и искусственной подсветки, которое окрашивает окружающие предметы в неестественно бледные тона.
— Виолетта! Виолетта! — закричала графиня прямо с порога. — Где же ты?
— Я здесь, в туалетной комнате.
Графиня промчалась через спальню и застыла в дверях. Виолетта приподнялась из ванны, обнажая прекрасный, как у нереиды, торс, и протянула к ней руки.
— Ах, да, конечно, — устремилась навстречу ей графиня.
На ней была длинная блуза из черного бархата; у воротника красовался большой бриллиант; талия ее была перехвачена кушаком, сотканным из золотых, серебряных и ярко-вишневых нитей.
Она сняла розовые шелковые чулки и плотно облегающие ножку ботинки; затем расстегнула верхнюю пуговицу, распустила пояс и выскользнула из блузы.
Теперь ее прикрывала лишь батистовая рубашка с отделкой из валансьенских кружев у ворота и на рукавах.
Сбросив рубашку столь же стремительно, как и черную бархатную блузу, она оказалась обнаженной.
Графиня была воистину великолепна — типичная красота Дианы-охотницы: широкая грудь с небольшими формами, стройный стан, покачивающийся, точно деревце на ветру, безукоризненный живот, украшенный снизу густыми рыжими зарослями, которые напоминали язык пламени, вырывающийся из кратера вулкана.
Подойдя к ванне, она собралась окунуться.
Виолетта удержала ее.
— Ах, позвольте взглянуть на вас. Вы так хороши, что просто не насмотришься.
— Ты считаешь меня красивой, сердечко мое?
— Очень!
— О, смотри, разглядывай! Обжигай своим взором, словно зеркальцем. А теперь бери меня! Все это принадлежит тебе — мои глаза, губы, грудь…
— И этот замечательный пушистый букетик тоже? — проворковала Виолетта.
— В первую очередь!
— Какой удивительный цвет! — восхищенно произнесла девочка. — Совсем не такой, как на голове, отчего так?
— Тебе кажется странным, что сверху мои волосы одного цвета, а снизу — другого; что я, женщина, терпеть не могу мужчин? Причина проста — я вся соткана из контрастов. Ну же, подвинься любовь моя! Мне не терпится ощутить, как твое сердечко бьется рядом с моим.
Ванна была широкая, в ней хватало места для двоих. Графиня перешагнула через край и соскользнула к Виолетте.
Кристально прозрачная вода позволяла видеть все подробности происходящего.
Графиня обвила Виолетту словно уж, просунула голову ей под плечо и, впившись по пути в волосы под мышкой, губами потянулась к ее рту.
— Вот ты и попалась, негодница, сейчас поплатишься за то, что заставила меня страдать. Для начала подставь свой ротик, губки и язык; как подумаю, что первым их коснулся мужчина и что это он научил тебя целоваться, — готова задушить тебя от ярости!