Роман Виолетты
Шрифт:
Кстати, не забудьте пригласить портниху, снять мерку с мадемуазель и заказать два платья — простых, но сшитых со вкусом. Дадите необходимые указания белошвейке и подберете к платьям подходящие шляпки.
Я обнял Виолетту:
— До вечера.
Когда я вернулся к девяти часам, она подбежала и бросилась мне на шею:
— Я размышляла над ответом.
— Целый день?
— Нет, всего пять минут.
— И что же?
— Так вот, я предпочитаю стать женщиной,
— Ты не желаешь возвращаться в дом господина Берюше?
— Нет, ни за что!
— Хочешь ли ты пойти к сестре? Тут она замялась.
— Тебе почему-то неловко идти к сестре?
— Боюсь, мое возвращение не понравилось бы господину Эрнесту.
— Что собой представляет господин Эрнест?
— Это молодой человек, который встречается с моей сестрой.
— Кто он по профессии?
— Журналист.
— Отчего ты предполагаешь, что твое появление у сестры вызовет его неудовольствие?
— Когда госпожа Берюше посылала меня за покупками, я всякий раз старалась забежать к любимой сестре. Иногда я заставала у нее господина Эрнеста. Видя меня, он хмурился, уводил Маргариту в другую комнату и запирался там. Как-то хозяйка велела мне дождаться ответа, связанного с одним поручением, и я задержалась у сестры дольше обычного, так от этого у них обоих явно испортилось настроение.
— Ну что ж, в таком случае, довольно пустых разговоров, ты будешь женщиной, подчиняющейся законам природы.
III
Милая девочка, она была воистину прекрасна в своей естественности.
Весь день она провела за чтением — благо моя библиотека содержала собрание прекрасных книг.
— Ты не скучала? — спросил я Виолетту.
— По тебе — да, а вообще мне не было скучно.
— Что ты читала? — «Валентину».
— Неудивительно, да будет тебе известно — это просто шедевр!
— Я это не знала, но вот плакала много. Я вызвал звонком г-жу Леони.
— Приготовьте нам чай, — велел я. Потом обратился к Виолетте:
— Ты любишь чай?
— Трудно сказать, я никогда его не пробовала. Леони накрыла на стол; постелила турецкую скатерть и поставила две изящные фарфоровые чашки и японскую сахарницу.
Сливки были поданы в кувшинчике из того же металла, что и чайник.
Чай горничная заварила нам в чайнике, а кипяток принесла в серебряном самоваре.
— Тебе еще нужна Леони? — спросил я Виолетту.
— Для чего?
— Чтобы помочь тебе раздеться.
— А зачем? — сказала Виолетта, развязывая свой витой пояс. — На мне только халат и рубашка.
— Отошлем ее?
— Конечно!
— Теперь никто нас больше не побеспокоит.
И,
— Значит, ты остаешься со мной?
— Если позволишь.
— На всю ночь?
— На всю ночь.
— Ах, какое счастье! И мы уляжемся вместе, как две подружки?
— Именно так. Тебе приходилось спать с подружками? , — В пансионе, когда я была совсем маленькая; с тех пор я только раза два ночевала у сестры.
— И что ты делала, лежа с сестрой?
— Желала ей спокойной ночи, обнимала ее, и мы засыпали.
— И больше ничего?
— Ничего.
— И если мы с тобой ляжем вместе, ты полагаешь, этим все ограничится?
— Не знаю почему, но мне кажется, нет.
— Чем же, по-твоему, мы будем заниматься? Она пожала плечами.
— Наверное, тем, что ты делал со мной сегодня утром, — и она бросилась мне на шею.
Я обнял ее и усадил себе на колени, затем налил чашку чая, добавил туда несколько капель сливок, положил сахар и предложил ей выпить.
— Тебе так нравится?
Она кивнула, но без особого восторга.
— Вкусно, но…
— Но что?
— Мне больше по вкусу парное молоко, пенистое, только что надоенное.
Меня ничуть не удивляло ее равнодушие к чаю, я давно заметил — этому китайскому напитку присуща некая аристократическая пикантность, чуждая плебейскому нёбу.
— Завтра утром будет тебе парное молоко. Возникла небольшая пауза; я взглянул на Виолетту, она загадочно улыбнулась.
— Знаешь, чего мне не хватает?
— Нет.
— Знаний.
— Знаний! Зачем они тебе, мой Боже!
— Хочу понять то, что мне непонятно.
— Что же ты желаешь понять?
— Кучу вещей, к примеру — ты спрашивал, девственница ли я?
— Да.
— Ну вот, я ответила, что не знаю, а ты рассмеялся.
— Правильно.
— Так что же означает быть девственницей?
— Это когда тебя еще не осыпал ласками ни один мужчина.
— В таком случае, отныне я уже не девственница?
— Почему ты так решила?
— Мне показалось, сегодня утром ты меня ласкал.
— Ласка ласке рознь, дитя мое, сегодня утром я тебя гладил, и очень нежно…
— Ода!
— Но от таких прикосновений девственности не лишаются.
— А от каких лишаются?
— Следует прежде разъяснить тебе понятие девственности.
— Разъясни непременно.
— Это будет нелегко.
— Ничего, ведь ты такой умный!
— Девственность — это физическое и нравственное состояние, в котором пребывает всякая девушка, никогда не имевшая любовника.