Роман
Шрифт:
– Хорошо, шеф, - улыбнулся Бреме, облизывая губы. Последние слова Катцера он, разумеется, проигнорирует. Эта стерва поймет, как нужно уважать мужчин.
– Вы совершаете ошибку, - в последний раз попыталась что-то объяснить Марина.
– Идите, - махнул рукой Катцер, - мне достаточно было психологов в отделе "папаши Циннера". На всю жизнь хватит. Не нужно изображать из себя профессионала. Вы ввязались в мужскую игру. Умейте достойно проигрывать.
– Кретин, - сказала она, вставая с дивана.
Рот и Бреме пошли за ней к лифту. Войдя в кабину, Бреме
– Не волнуйся, ничего страшного не будет. Мы славно проведем время втроем. Тфы никогда не спала сразу с двумя мужчинами?
Она никак не отреагировала ни на его слова, ни на его жест. Просто задумчиво посмотрела на него так, что у Бреме испортилось настроение.
Лифт остановился.
– Выходи, - зло приказал он, - толкая женщину.
И, непонятно почему, осторожно огляделся. Все было тихо. Они дошли до номера Катцера, открыли дверь, вошли. Катцер занимал двухкомнатный номер.
– Можешь идти сразу в спальню, - насмешливо сказал Бреме, - там ты будешь менее нахальной.
И в этот момент прозвучал какой-то отрывистый щелчок, словно кто-то ударил костяшками пальцев по столу. Бреме недоуменно оглянулся и увидел, как сползает на пол его напарник. Пуля попала ему прямо в голову.
Бреме обернулся и попытался достать свой пистолет. Но второй выстрел точно в сердце заставил его отлететь к дверям. Оен был мертв, еще не упав на пол.
Марина закрыла глаза. Она все это предвидела.
– Выходите, Ронкаль, - сухо сказала она, - вы уже сделали свое дело.
Из соседней комнаты вышел человек лет пятидесяти. Он молча смотрел на лежавшие в комнате трупы.
Глава 22
МАРИНА ЧЕРНЫШЕВА
Генерал Марков был прав, когда сказал, что она все поймет, увидев его посланца в "Гранд-Отель". Это был Ронкель - самый безжалостный и страшный убийца из их отдела. Кубинец по национальности, он уже давно работал на КГБ, выполняя самые деликатные, самые щекотливые поручения генерала Маркова. Марина знала, что Катцер ей не поверит. Именно поэтому Ронкаль уже ждал обоих посланцев Катцера в его номере.
Но она знала, что приехал он не за их головами. Его интересовала совсем другая голова. И она знала, чья именно. Она уже работала с Ронкелем, если пребывание с ним в одной точке земного шара можно было назвать работой. Он был, как заряженное ружье, вечно нацелен на живую мишень. И его рука столько лет не знала промаха, умело отстреливая всех, на кого ему указывал генерал Марков.
– Уберите трупы, - попросила Марина, - и старайтесь не показываться на глаза хотя бы еще полчаса.
Она вышла из номера Катцера. На душе было тяжело, словно она сама привела этих двоих на заклание. И хотя она видела всю подлость Бреме и его напарника, тем не менее это не оправдывало ее действий. Она знала, что у погибших не было против Ронкаля ни одного шанса.
Оказавшись в своем номере, она прошла в ванную комнату, умылась. Холодная вода несколько успокоила ее. Теперь весь замысел операции был ей понятен. Она села в кресло
– Да, - сказала она равнодушно, словно не беспокоясь, кто именно может войти. Вошел Альфред Кохан. Он удивленно посмотрел на ее лицо и, пройдя в комнату, сел на кровать.
– Что случилось? Почему вы не приехали на встречу?
– Это уже было не нужно, - равнодушным голосом сказала она.
– Почему?
– не понял Кохан.
– Все и так ясно.
– Что ясно?
– не понял он.
Она посмотрела ему в глаза, улыбнулась.
– Англичане говорят: "Измена в имени твоем, женщина" - вспомнила она известную фразу.
– А мне кажется, что это больше относится к мужчинам.
– В каком смысле?
– он нахмурился. Видимо, тоже понимая, что она сейчас скажет.
– Агенты были всего лишь прикрытием, - спокойным голосом сообщила Марина.
– Вольф и Циннер прекрасно знали, что именно эти три агента представляют наибольшую опасность, так как при их подготовке было хзадействовано слишком много Фрейда. Они перебрали с психологией и психиатрией. Поэтому они и сомневались в этих агентах. Задача была совсем другой.
– Какой?
– поинтересовался он чужим голосом.
– Выяснить, можно ли вам доверять, и проверить, кто мог убрать связного. Вольф подозревал, что это сделал кто-то из его агентов, которому мешал Клейстер.
Кохан молчап смотрел ей в глаза.
– Про Клейстера мы все выяснили, - сказала она, - Ульрих Катцер разыграл дешевый трюк с самоубийством. Но первый вопрос...
– Договаривайте...
– Я все время сомневалась. Вы ведь работали в США. Как вам разрешили вывезти из страны три миллиона долларов? Почему американцы не наблюдали за вами? Как могло получиться, что вы так быстро обосновались в Аргентине? Я старалась не замечать вашего повышенного интереса к агентам, вашего искреннего возмущения преследователями. Вы точно знали, что это не могут быть ни КГБ, ни ЦРУ. Так как я работала на КГБ, а вы на ЦРУ.
– Продолжайте, - его лицо напоминало восковую маску.
– У меня не было доказательств вплоть до сегодняшнего дня. Ваши люди специально заложили взрывчатку в машину, поменяв мой платок, чтобы я могла это заметить. Но они не учли одного обстоятельства - Катцера. Он сломал всю их игру. Катцер приказал пристрелить меня, и автоматная очередь раздалась за несколько минут до предполагаемого взрыва машины. Зачем стрелять в меня, если я все равно погибну в машине? И почему в таком случае нужно убивать вас?
Кохан усмехнулся.
– Действительно, глупо, - откровенно сказал он.
– А это означало, что ваш автомобиль был предназначен для отвода глаз. Американцы просто хотели вывести вас из-под подозрения. А вместо этого оканчательно вас скомпрометировали. Ни один нормальный человек не станет стрелять в агента, который через минуту должен взорваться. Это был прокол, Кохан. Допускаю, что вы в нем не виноваты, но это был прокол.
Кохан молча смотрел ей в глаза. Кажется, у нее блеснули слезы.