Романс для вора
Шрифт:
Он поднял пистолет и, быстро направив ствол в середину лба Корявого, нажал на спуск. В комнате прозвучал глухой, но туго ударивший по ушам выстрел. Голова Корявого дернулась, и между бровей появилась маленькая дырочка, из которой стала толчками выплескиваться черная кровь.
Корявый обмяк и сполз под стол.
Арбуз с удивлением взглянул на Романа и, осторожно забрав у него «Магнум», сказал:
— Ну, ты, артист, даешь! Не ожидал…
Спрятав пистолет в подмышечную кобуру, Арбуз посмотрел на торчавшую из-под стола неподвижную ногу
— А ведь оно именно так и делается. Один обещал — другой не обещал… Да ты, Ромка, прямо как настоящий гангстер! И откуда только такие таланты берутся?
— Валим отсюда, — сказал Роман и повернулся к двери.
— Ну-ну, — усмехнулся Арбуз, — как скажешь.
Когда они отъехали от бильярдной, Роман закурил и задумчиво произнес:
— Один готов…
— Один готов, говоришь? — Арбуз захохотал. — Да ты что, всех гадов порешить задумал? А кишка не тонка?
Роман затянулся и, помолчав, ответил:
— Понимаешь, Мишка, какое дело… Я сочиняю песни про жестокость и справедливость. Про верность и смерть. А в жизни? Если я сам не такой, то все мои песни — фуфло. И я сейчас себя проверил. Оказывается — я не фуфло. И все они сдохнут, это я тебе точно говорю. Так что, если ты со мной — давай. А если нет — у меня хватит денег и на оружие, и на необходимый подкуп кого надо. Решай.
Арбуз ошеломленно повертел головой и ответил: — Ну ты, блин, даешь! Конечно, я с тобой. Вот только Боровик… Ладно, приедем домой — увидим.
Боровик, Роман и Арбуз сидели за столом и не смотрели друг на друга.
Наконец Боровик тяжело вздохнул и сказал:
— Я действительно никого не видел. Ты представляешь, в каком я был состоянии? Только что убили мою сестру, потом я убил их… Всех троих. Голыми руками… И я ничего не соображал. То есть вру, конечно, — соображал я очень быстро, но был, как бы это сказать… Сумасшедший, что ли… Да, я помню, как машина ударилась во что-то мягкое, но в это время я смотрел назад, туда, где лежала… Она. Я просчитывал варианты дальнейшего. Ну, менты, расследование, сам понимаешь. Это просто какой-то злой рок… Наверное, верховному распорядителю несчастий показалось мало, и он решил добавить к этим мертвецам еще и твою жену… Я не знаю, Мишка… Ну хочешь, убей меня! Я своей жизнью не дорожу.
— Больно надо… — мрачно ответил Арбуз. — Ты хочешь, чтобы я еще и тебя туда добавил? Вот уж уволь! Но как же так? Как же так…
Он уронил голову на руки и засопел.
Роман, посмотрев на него, взялся за бутылку и сказал:
— Давайте-ка водочки, ребята. А то вы совсем закисли. Я понимаю, открытия сегодня были тяжелые, но жить-то надо!
Разлив водку по стопкам, Роман посмотрел на Арбуза, потом на совершенно потерянного Боровика и повторил:
— Давайте выпьем. Мертвых не вернуть, а живые, невольно вовлеченные в узел бед и несчастий, должны жить дальше и думать о своей жизни, а не о чужой смерти. Иначе вся
— Да слышу я, слышу, складно звонишь… — Арбуз поднял голову и шмыгнул носом. — Но как же оно…
Он взял стопку и залпом выпил водку.
Поморщившись, Арбуз взял из вазочки огурец и сказал:
— Давай, Санька, выпей. И постараемся, как сказал Ромка, думать о жизни.
Боровик страдальчески взглянул на Арбуза, послушно взял стопку и выпил.
А Роман встал и, посмотрев на своих угрюмых приятелей, только покачал головой:
— Ладно, вы тут водочки попейте, а я, пожалуй, пойду на боковую. Не возражаете?
— Вали, — Арбуз махнул рукой и повернулся к Боровику. — Ну что, товарищ борец с всемирным злом, поговорим о нашей с тобой развеселой жизни?
Боровик обрадовался, что разговор перешел на другую тему, и, закурив, ответил:
— А почему бы и не поговорить, товарищ вор в законе… Вот, например, каким ты видишь счастливое человечество лет этак через двести? Будут там воры в законе и прочая нечисть вроде твоих подручных или как?
Роман усмехнулся и вышел из комнаты.
«Город над вольной Невой…» — бормотал с утра пораньше репродуктор, каким-то чудом сохранившийся с советских времен на омываемом свинцовыми невскими волнами причале речного порта.
С экрана телевизора, подвешенного над унылыми фанерными седалищами зала ожиданий, приятно улыбался выбритый до синевы адвокат. Адвокат хорошо поставленным голосом убедительно доказывал, что в нашумевшем недавнем изнасиловании таджикским гастарбайтером подмосковной девчонки-малолетки виновата прежде всего распущенность нравов безнадежно спившейся российской глубинки.
Пора, мол, обществу осознать: без притока иммигрантов этому самому обществу каюк в самом что ни на есть прямом и простом, как репа, экономическом смысле. Что называется, коллапс. Поэтому самое время вспомнить золотые слова легендарного баснописца дедушки Крылова — «на зеркало неча пенять, коли рожа крива» — и радостно приветствовать приток рабочей силы с Кавказа и из Средней Азии, вместо того чтобы огрызаться на незнание чужаками местных обычаев и заморачиваться насчет заведомо бесперспективной утопии вроде программы создания рабочих мест для никчемных и поголовно спившихся русских мужиков.
Небритый и опухший после бессонной ночи Стропилло дико уставился на телевизор. Он только что сошел с опостылевшего экскурсионного корыта и с ужасом осознал, что вообще не представляет себе, как жить дальше. Уютный мирок, который он с муравьиной старательностью слепил по крохам в своей крысиной норке, в одночасье рассыпался в прах.
И никаких надежд.
Последняя надежда улетучилась аккурат пять минут назад вместе с пиликанием мобильника, который Стропилло всю ночь грел в руках и только что не молился на него, как дикарь с острова Пасхи на своего деревянного идола.