Романс для вора

Седов Б. К.

Боровик взглянул на Романа и заметил:

— Слушай, артист, убийствами заниматься — это тебе не песенки про мокруху петь. Ты хоть понимаешь, куда лезешь?

— А вот и посмотрим, — ответил Роман.

Он почувствовал, что им начинает овладевать то самое ослиное упрямство, которое иногда приводило к победам, но чаще — к проблемам. Однако Роман ничего не мог с этим поделать, поэтому, набычившись, упрямо повторил:

— Вот и посмотрим, чего я стою.

Арбуз вздохнул, налил себе вина и сказал:

— Между

прочим, вот мне сейчас звонили… Те самые пидоры из мэрии. У них моя дочка. И они говорят, что я должен встретиться с их человеком и сделать то, что он скажет. И я даже не знаю, что они потребуют на этот раз.

— Час от часу не легче, — Боровик помотал головой. — Чую я, ребята, что заварушка получается очень даже неприятная.

— А почему это, интересно, ты не удивляешься, что у меня есть дочка? — поинтересовался Арбуз.

За Боровика ответил Роман:

— Это я ему сказал.

— Гад ты все-таки, друг детства, — грустно сказал Арбуз. — Я-то думал, что ты умеешь язык за зубами держать…

— Может быть, и гад, — согласился Роман, — но уж всяко не такой, как те, кто забрал твою девочку. Поэтому еще раз говорю: надо с этими гнидами разобраться. Навсегда и окончательно, иначе не будет нам жизни.

— Всех не перевешаешь, — с сожалением вздохнул Боровик.

— Да, — кивнул Роман, — веревок не хватит. Но уж до Шапиро я добраться смогу. Сейчас нужно поехать к нему и вытрясти из его жирного тела его маленькую душу.

— Я-то сейчас не боец, — огорчился Боровик.

— И без тебя справимся, — ответил Роман, вставая. — Я и сам его раком поставлю.

— Ишь какой резкий, — усмехнулся Арбуз. — Прямо авторитет!

— Какой есть. — Роман налил себе вина и залпом выпил. — Поехали! Или ты тут останешься?

— Поехали, поехали, — кивнул Арбуз, — только в туалет схожу. А то мало ли — увижу Шапиро, испугаюсь и намочу штанишки.

* * *

Лева Шапиро сидел дома и пил жидкий чай.

По телевизору показывали «Свой среди чужих», и Шапиро, вздыхая, повторял вслед за персонажем:

— Это нужно одному. Это нужно одному…

И представлял, что потертая кожаная сумка, набитая золотом-брильянтами, стоит на стуле рядом с ним.

Зазвонил телефон, и Шапиро, с ненавистью посмотрев на изобретение мистера Бэлла, снял трубку.

— Я слушаю, — утомленно сказал он.

— Здорово, Лева!

Голос Романа был жизнерадостным, и Шапиро с облегчением подумал, что Меньшиков, слава богу, ничего не помнит.

— Привет, Ромка, — ответил Шапиро, придав своему голосу нужный оттенок дружелюбия и приветливости.

— Слушай, Лева, давай встретимся! Тут со мной такое произошло, но это потом. А сейчас есть разговор о важном и выгодном деле. Я за тобой заеду, и мы отправимся в ресторанчик, мне, честно говоря, не помешало бы опохмелиться. Там и поговорим.

— А что за дело-то?

—

Там расскажу. Разговор не для телефона. Но дело действительно важное и выгодное.

— Что за тайны мадридского двора? — недовольно произнес Шапиро. — Ладно, давай подъезжай. Ты скоро будешь?

— Примерно через полчаса. Когда подъеду, звякну тебе снизу, и сразу выходи.

— Ладно, — ответил Шапиро и повесил трубку.

«Главное, — подумал он, — вести себя естественно, когда Меньшиков будет рассказывать, что с ним произошло. А там посмотрим, что у него за дело».

Когда Шапиро вышел в темный двор, он увидел стоявшую напротив подъезда меньшиковскую «вольво». Роман сидел за рулем и курил, выпуская дым в открытое окно машины.

— Здорово, кровопийца, — приветствовал он Шапиро.

— Здорово, кормилец, — язвительно ответил Шапиро и, обойдя машину, сел рядом с Романом. — Куда поедем?

— Куда надо, — раздался голос с заднего сиденья, и Шапиро почувствовал, что к его затылку прижалась холодная железка. — Сиди тихо. Иначе…

Железка прижалась сильнее, и Шапиро стало больно.

Роман повернул ключ зажигания, мотор тихо заурчал, и «вольво» мягко тронулась с места. Выехав со двора, машина несколько раз повернула то направо, то налево, потом оказалась на какой-то мрачной незнакомой улице без единого фонаря и наконец, раскачиваясь на ухабах, выехала на большой пустырь.

Выключив двигатель, Роман повернулся к Шапиро и сказал:

— Все, приехали.

Помолчав, он добавил:

— Ты приехал, понимаешь? Выходи.

Шапиро, подталкиваемый сидевшим сзади человеком, выбрался из машины и тут же получил от уже стоявшего напротив его двери Романа по зубам. Во рту появился соленый вкус, и Шапиро, закрывшись локтем, заныл:

— За что?

— За что? — удивился Роман. — А за то, что ты меня сдал. Ты думаешь, когда меня грузили в багажник, я ничего не соображал? Ошибаешься. Я действительно ничего не понимал сначала, а потом, уже в ментах, все-таки вспомнил. И прихожую вспомнил, и людей, которых ты привел. А дальше началось самое интересное. Но об этом я тебе пока что ничего рассказывать не буду.

— Ну что ты, в самом деле, — Шапиро нервно оглянулся на стоявшего у него за спиной Арбуза. — Ты же сказал, что важное и выгодное дело…

— Конечно, важное! — ответил Роман. — Тут кругом трупы один за другим валятся — разве это не важно? А то, что ты сейчас будешь жизнь свою выговаривать, — разве это не выгодно для тебя?

Роман стоял напротив Шапиро и смотрел прямо ему в глаза.

Наблюдавший за этой сценой Арбуз только удивлялся неожиданной перемене, произошедшей с его другом. Надо же, артист дает! И откуда только такая жесткость? И лицо какое-то незнакомое стало… Неприятное лицо, недоброе. Такой парниша и на самом деле убьет и глазом не моргнет!