Романы
Шрифт:
Третье кружало украшено было тканями и разными художественными произведениями Новгорода, дела Русского.
За сими кружалами шли купцы Новгородские, торгаши и ремесленники, по степеням, рядами.
За ними шли толпы Новгородских дев, славящихся своею красотою, где только было известно имя Новгорода Великого; а Новгород славился и за морями, и у Немцев, и у Хинцев, и в землях Султанских, и в Индии далекой.
Только жемчужные повязки прикрывали волоса дев; только нитки бурмицких зерен извивались вкруг белой шеи; а золото, а честные каменья, а жуковины, все это светилось на узорочьях, на руках,
Девы пели, перебивая голоса юношей, шедших впереди, и уступая по окончании своей песни опять право им запевать.
Уж как свилось гнездо, да у Мойской водны, Уж как свилось гнездо соколиное, А свивал-то его храбрый Славен Князь, И прозвал он гнездо то Городищем. Высоко, далеко взбивал сокол всех птиц, И добыл сокольцам имя честное, Только храбрым вечал огне имя носить; Храбры все сокольцы, все един во един, Величались они все Славенами; Гнездо новое свили по Волхову, И назвали гнездо Новым-градом они, Уж как славится Новгород, славится Хлебом-солью, да чудною храбростью.Так пели девы.
Следовавшие за ними житые люди подтягивали песни в честь Новгорода.
Полк Новгородских ратников заключал торжественный ход.
Народ как поток стремился по Славенской улице.
Когда все приблизились к Ярославову Двору, колокол Веча раздался. Стол Веча и места вкруг него заняты уже были послами Всеволода и гостями Новгородскими.
Когда на столы, поставленные на площади и покрытые цветными паволоками, положили хлеб и соль и весь поезд кончил обход и оградил собою площадь, Воевода Ивор прочел грамоту Всеволода.
Воззвание народа загремело.
Владыка благословил хлеб-соль и вино.
Пир начался.
Таким образом, читатели, вы видели, что до сего времени дела шли очень хорошо; должно было бы от умных начал рода Путы и Зарева ожидать и умных последствий; но в этом случае природа сделала отступление.
Вы заметили уже, что Всеслава, по неизвестным душевным наклонностям, не расположена была выходить замуж. Следствия противожеланий почти всегда неудачны.
Нехотя Всеслава вышла замуж за славного Воеводу Ивора; нехотя произошел Ива Иворович Пута-Заревич на белый свет.
Это много повредило всему телесному его составу и всем душевным способностям.
Мстислав Мстиславович Удатный, сын Мстислава Храброго, Князя милостивца и любимца Новгородского, как молодой орел, почувствовав силу духа, взлетел над Торопецким уделом своим; крылья его покрыли всю Русь.
В 1209 году, призванный с великой честию, приехал он в Новгород и явился на Дворе Ярослава.
В самый день приезда его Ивору, Воеводе Новгородскому, бог дал сына, об котором было уже сказано несколько слов.
Князь Мстислав полюбил Ивора за честь и прямую душу и пожелал
Исполнив обряд, он обнял ребенка и обещал, когда свершится Иве десять лет, взять его к себе и держать за родного сына, ибо у Князя Мстислава много было дочерей, но не было наследника, которому он мог бы передать свою великую душу и мужество.
Прошли десять лет, в которые Мстислав был необходим для Новгорода, как солнце для земного шара.
Любили его Новгородцы. «Где Князь остановит взоры, там мы положим свои головы», – говорили они ему [63] .
63
Вржем – повергнемся. «Камо Княже очима позриши ты, тамо мы главами своими вржем!»
Упрочив спокойствие великого народа, в 1218 году он простился с Святой Софией, с гробом отца своего и с Новгородцами и отправился светить на потемневший Юг России.
Он не забыл взять с собою десятилетнего Иву Иворовича, своего крестника.
Ива был уже чудным ребенком. Оспа и золотуха составили из головы его изображение неровной поверхности земного шара, а из ног великую истину, что две кривые линии не могут быть параллельны друг к другу.
Голос его был так звонок, что часто заглушал собою вечевой колокол, и отец его опаздывал на Вече.
Почти от самой колыбели Ива не возлюбил противоречий. На брань, на увещания, на уговоры, на наказания он отвечал криком, от которого и отец, и мать, и пестун, и няня уходили как добрые люди от греха, когда загремит в них совесть.
Не знаю, есть ли изображение своенравного ребенка, когда он, как будто отмщая самому себе за бессилие, разрывает резким голосом всю внутренность и, наливаясь кровью, брызжет слезами и пеной.
Таков был крестник Мстислава. Отец не знал, что с ним делать, и рад, рад был, когда Мстислав, уезжая, прислал за своим крестником.
Расставаясь с сыном своим, Ивор отдал Князю на руки небольшой серебряный ковчежец и сказал ему: «Отнее благословение племени нашего в род и род, даси, Княже, сыну моему, еже свершится ему средовечие».
Всякий книгочей может видеть за страницах, описывающих жизнь Мстислава Мстиславича, что главною целью его помышлений и дел было: примирить Русские Княжества и соединить их под единую волю.
Мудрым правлением своим, победами, а следовательно и любящею душою, прославился он по целой России. Кончив дело на Севере, он отправился в Киев.
Верный и заслуженный его раб Юрга явился в дом Ивора за крестником Князя.
Богатая, крашеная и обитая кожею повозка остановилась перед крыльцом Воеводы Новгородского. На красной дуге колокольчик, знак Княжеской упряжи, звенел под острыми ушами вороного коня. Пристяжные, под масть ему, свернулись в кольцо и взрывали землю, покуда седой Юрга ожидал сборов Ивы Иворовича.
Никакая бы сила великая не выжила его из отеческого дома, если бы собственная же его любовь кататься не предала его вероломно в чужие руки. Всеслава надела на сына нарядный кожучек, подпоясала шелковым пояском, накрыла светлые как лен кудри красною шапочкою и всунула в руки Иве медовую ковригу.