Ромб
Шрифт:
К вечеру четверка в полном составе прибыла на космодром. Погрузилась на ближайший рейсовый транспланетник и убралась прочь. Запад так и не пришел в себя – на борт его внесли на руках.
– Накрылся отпуск, – посетовал Север.
– Похрен, – философски отозвался Восток. – Бывает.
Юг кивнул, соглашаясь. Бывает, не о чем говорить.
База
Дюжий десантник звероватого вида отхлебнул из кофейной чашечки, поморщился и толкнул локтем соседа.
– Не нравятся мне
– Брось, Задира, не связывайся, – подначил его собеседник и потянулся за десертом. – Их лучше обходить стороной.
– Стороной? – привычно завелся Задира. – Этих хилков?
В обеденные часы в кафетерии было людно, как обычно, когда военные действия в секторе не ведутся, революции и восстания подавлены и воякам настала пора безделья.
База боевой космической эскадры «Конунг» дрейфовала в межзвездном пространстве, полностью укомплектованная персоналом. Это означало, что на базе бьют баклуши пять тысяч человек всех связанных с космосом военных профессий. Пятьсот десантников столовались отдельно, в спецкафетерии. Группе «Пси» в спецкафетерии выделялись спецстолы. Вот они, как правило, пустовали – «психарей» было ничтожно мало.
Десантник, которого сосед по столику назвал Задирой, поднялся. Прокосолапил через зал и опустился на телескопический табурет напротив Севера.
– Здорово, урод, – сказал Задира, прищурившись и вывалив на стол кулаки. – Шибко мне твоя рожа не нравится.
Север поперхнулся соком. Закашлялся. Явственно задрожали руки. В юности он считал себя трусом оттого, что не умел скрывать страх. Пытаясь его преодолеть, Север дрался на кулаках и ножах, один выходил против троих, его резали, били, уродовали…
– Мне она самому не нравится, – не сумев преодолеть дрожь в голосе, сказал Север.
Задира осклабился.
– Сдрейфил?
Север коснулся пальцем виска.
«Проблемы?» – коротко спросил Юг.
«Пока еще нет. Но возможны».
Юг довел уровень пси-связи до максимального. Дрожь в руках у Севера унялась. Страх ушел.
«Уже на подходе», – подключился Восток.
Запад отлеживался после отпускной драки в госпитале и сейчас спал. Ромб перестроился в режим «треугольник» – с пониженным общим уровнем интеллекта и замедленной реакцией. Тем не менее, чтобы справиться с одиночкой, треугольника хватало с лихвой. Независимо от того, что собой представлял этот одиночка.
– Так что, сучонок, сдрейфил? – повторил Задира. – Козел…
Он осекся. Что-то вдруг изменилось в облике визави. Задира, спроси его, вряд ли сказал бы, что именно. Но то, что этот уродливый, с косым шрамом на щеке и перебитым носом блондин внезапно стал опасен, десантник ощутил шкурой.
– Ладно, хрен с ним, – примирительно сказал Задира. – Пойду.
О «психарях» он был наслышан, но заводился с ними впервые и потому не знал, что сдавать назад уже поздно. Конфликты ромб решал кардинально – так, чтобы у них не осталось шанса вспыхнуть
– Не спеши, – глядя Задире в глаза, попросил Север и хладнокровно добавил: – Мешок с говном.
Задира, наливаясь кровью, поднялся из-за стола. Север встал на ноги вслед. Он был на полголовы ниже и раза в полтора уже в плечах.
Трое десантников за общим столом вскочили.
– А ну, дайте им место! – метнулся от дверного проема в центр зала Восток.
Ощущение опасности, которое секунду назад поймал Задира, обрушилось теперь на его приятелей.
– Ладно, парень, – буркнул тот, что стоял к Востоку ближе других. Он опустил глаза и шагнул назад. – Пускай схлестнутся.
Задира без замаха саданул кулаком снизу вверх. Такой удар, придись он человеку с комплекцией Севера в подбородок, отправил бы того в глубокий нокаут. Кулак, однако, поразил пустоту. Задире показалось, что противник попросту исчез с того места, где мгновение назад находился. Больше Задире не удалось осознать ничего. «Психарь» высоко выпрыгнул, и Задиру смело. Его никогда не били четырьмя конечностями одновременно, он даже не подозревал, что такое возможно. Север опустился, спружинив, на ноги и в ту же секунду крутанулся на месте. Новый шквал ударов поднял Задиру в воздух и опрокинул навзничь, приложив затылком об пол.
Север застыл, коснулся пальцем виска. Он даже не запыхался.
– Уносите, – хладнокровно бросил Север ошеломленным приятелям нокаутированного.
– Кэсомун!
Восток вздрогнул, медленно обернулся. Именем, которое дала при рождении мать, его не называли вот уже восемь лет. С тех пор, как вступил в ромб.
– Чжан, – едва слышно прошептал Восток.
Чжан был ему братом, младшим. Когда тринадцатилетний Кэсомун сбежал из дома, тому еще не сравнялось одиннадцати.
Они обнялись, с минуту стояли недвижно.
– Я думал, ты умер или погиб. Ни одной весточки за пятнадцать лет.
Восток почувствовал, что краснеет от стыда. Все эти годы он старательно пытался стереть из памяти родину, семью, друзей – всех.
– Прости, – сглотнув слюну, пробормотал Восток. – Как они? Мама, отец, сестры. И как ты здесь оказался?
– Завербовался в армию, когда умерла мама.
Восток застыл.
– А остальные? – хрипло спросил он.
– Был плохой год. Отец ушел. Девочки умерли с голоду.
Восток почувствовал, будто ему клещами стиснули сердце, затем отпустили и ввалили под дых. Он оттолкнул брата, отшатнулся к стене, задохнулся перехватившим вдруг горло спазмом.
– Кэсомун…
Восток, хватая воздух распяленным ртом, вскинул руку к виску, выплеснул горе, разделил его на четверых. С шумом выдохнул, затряс головой. Мгновение спустя ему стало легче.
– Как же так, Кэсомун, – растерянно говорил Чжан два дня спустя. – Я много слышал о группе «Пси». Но даже и представить не мог, что… Ты же, получается, как бы уже не ты.