Ропот бездны

Витман Лео

Собравшиеся удивленно ахнули, кое-кто даже воззвал к Ашу, прося защиты.

«Узрел глаза вершителя, – повторил про себя Энки. – Вершители снимают с глаз повязки, только когда приводят в исполнение смертный приговор». В памяти тотчас всплыл заброшенный дом семьи матери.

– Брат Ишари обезумел, – говорила женщина, – и привел свою семью к погибели.

– Жестокие слова, моя госпожа.

Вперед из толпы вышел пожилой мужчина. Он смотрел на высокородную с чуть снисходительной улыбкой отца, разочарованного непослушанием своего ребенка.

–

А ты еще кто?

Рука женщины привычно потянулась к поясу, на котором крепился хлыст для наказания слуг, но вместо него обнаружила лишь пустоту – перед входом в обитель она отдала его страже.

Пожилой мужчина отвесил поклон.

– Агимон из семьи Аршаал касты мудрых, западного народа ашу'амир. Рождение мое засвидетельствовано в книге Кровных Уз, и доказать мое законное право могут три семьи мудрых.

– Ашу'амир? – Лицо женщины скривилось, будто произнесенное оставило во рту дурное послевкусие. – Приглашение в обитель – большая честь для мудрого из западной провинции.

– Воистину так, госпожа моя.

– Что ты здесь делаешь, мудрый?

– Я принадлежу к Ордену хранителей нравственности и благочестия. У меня дела с вершителем, моя госпожа.

– Это касается исчезновений? Я слышала, что вершители переполошились. Из нашего города, например, пропало несколько жрецов. Думаешь, они сбежали?

– Мы делаем все, чтобы вернуть заблудших на Путь.

Женщина фыркнула и отвернулась.

– Энки! – Арата настойчиво потянул друга за плечо. – Пойдем. Устроимся в теньке и… Разумеется, ты меня не послушаешь…

– Хочу побольше узнать о невесте брата.

– Нет, ты хочешь влипнуть в неприятности! Вечно куда-то несешься, что-то ищешь. Нет бы присесть и насладиться моментом!..

Но Энки не отступил. Они обошли территорию поместья с юга, оставив парадный вход позади. Вдали от любопытных глаз Энки нашел знакомые выступы в каменной стене и перелез через нее. Арата, пыхтя и проклиная день, когда впервые встретился с Энки, следовал за ним.

– И почему ты так любишь лазить через заборы?!

– Извини, Арата, но передо мной не спешат открывать двери.

– Ну так и не лез бы, куда не просят!

– Мы всего лишь сходим в гостевое крыло и посмотрим на невесту брата.

Сказать было проще, чем сделать. Слуги, поглощенные работой, сновали по двору и заканчивали приготовления к приему. Пройти мимо них незамеченными оказалось нелегкой задачей. Энки, стараясь не выделяться, присмотрелся к двум высокородным, несшим огромный котел. Они были целиком сосредоточены на своей задаче и не глядели по сторонам. Если прошмыгнуть мимо и… Нет, не сработает – за этими двоими наблюдала молоденькая высокородная. Ее глаза, подведенные черным углем, неотрывно следили за бедолагами, тащившими подогретое для празднества вино. На ее правой руке Энки разглядел рисунок: четыре соединенных кольца – знак обета. Девушка поклялась Ашу не избирать для себя супруга и не заглядываться на мужчин. Судя по плотоядной улыбке, застывшей

на ее губах, сдерживать клятву девушка не планировала. И это могло плохо для нее закончиться.

Энки знал, что далеко не все высокородные добровольно давали обеты. Родители часто заставляли детей приносить клятвы Великим, дабы укрепить репутацию семьи.

Парни, пыхтя, наконец-то втащили котел в предкухонный зал, не обратив никакого внимания на зрительницу. Девушка недовольно прикусила губу и отвернулась.

Теперь она смотрела прямо на Энки.

– Эй! Ты чего бездельничаешь?!

Ее взгляд упал на ал'сору Энки, рот приоткрылся от удивления. Девушка резко опустила голову, волосы ее взметнулись, упав на лицо. Она испугалась, что по неосторожности посмотрела жрецу в глаза и – что еще хуже – резко его одернула.

– Не переживай, – улыбнулся Энки.

Но девушку его слова не успокоили. Наоборот, она вздрогнула всем телом и попятилась. Энки хотел добавить что-то еще, как-то ее ободрить, но девушка уже умчалась.

– Ну вот и все, – вздохнул Арата. – Сейчас нас выкинут. Опять.

Щеки Энки вспыхнули. Из Главного дворца Энки выпроваживали не раз и не два. Но он всегда возвращался, будто нечто неудержимо тянуло его к родне.

– Тогда поспешим, Арата. Гостевые комнаты…

– Энки, мы не успеем.

– И почему ты думаешь, что небеса над твоей головой вечно темные?

– Нет же! Смотри: сюда идут твои мать и брат.

Ишари и Зуэн быстро шли по каменной дорожке. Старший брат что-то втолковывал матери, даже не думая понижать голос. Вскоре Энки, а также весь двор, могли различить его слова.

– …должен занять его, почтенная мать! Я заслужил!

– Только я решаю, чего ты заслуживаешь.

– Ты знаешь, что я лучше справлюсь! Пришло мое время. Меня поддерживают другие семьи, а ты… В обители еще помнят, что ты пыталась укрыть брата, приговоренного вершителями.

– Всем также известно, что моя вина не была доказана.

Губы Зуэна изогнулись в усмешке.

– Не становись у меня на дороге, мать.

Ишари резко остановилась, услышав столь фамильярное обращение. Она нахмурилась.

– За свои слова ты понесешь наказание. – Она указала пальцем на каменную дорожку. – На колени. Будешь так стоять, пока не взойдет солнце нового дня.

– На глазах у них?! – возмутился Зуэн, кивая на высокородных, которые первыми пали ниц, уткнувшись лбами в каменную кладку.

Увидь они на коленях жреца, им пришлось бы несладко, поэтому высокородные предпочли разделить наказание.

– На колени, Зуэн! Немедленно!

– Я не собираюсь…

Зуэн приподнял руку, будто намереваясь оттолкнуть Ишари. Энки не стал размышлять, хватило ли бы у Зуэна дерзости ударить мать.

– Брат!

Зуэн и Ишари обернулись.

– Опять ты? – В несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, Зуэн грубо схватил Энки за плечо. – Уходи. Я предупреждал тебя не единожды, чтобы ты не показывался.