Росомаха
Шрифт:
Вой, — абсолютно не похожий на волчий, а скорее похожий, на хохот филина. Далеко разнёсся по округе, невольно заставив вздрогнуть, приготовившихся к атаке зверей и заставив их слегка замешкаться.
Ничего, так не может помочь в битве, как страх и неуверенность врага, — решил я, довольный, что успел.
Но, справившись с собой, выполняя приказ вожака, стая бросилась на нас вся разом. И закрутилась карусель атаки. Звери больше меня, но меньше панды, выбрали целью атаки его.
Шест в лапах панды закрутился и попав с ходу в челюсть первого из напавших, отбросил его,
Я подпрыгнул, и с размаху опустившись на него, чётко ударил по его шейным позвонкам. Топорик, с легкостью перерубил их, заставив зверя, задёргаться в предсмертной судороге.
Соскочив, я принял на грудь тушу, следующего врага, который дыша мне в морду, смрадным дыханием, пытался дотянуться до моего горла, одновременно пытаясь, разодрать моё тело, своими задними лапами с кривыми когтями.
Но мои когти, были не менее кривыми, зато намного острее. И подтянув свои задние лапы, я выдвинул свои когти, из мягких подушечек лап и стал драть его брюхо, на манер, как это делают кошки.
Не ожидавший, такого от меня, «иуда» взвыл, и ослабил свою хватку. Тут же воспользовавшись этим, я сбросил его и нанёс удар своим топориком, ему в рёбра, прорубив в них дыру.
Отчаянно захлюпав раненным лёгким и истекая кровью, «иуда» бросился на меня, в последнюю атаку, но встретился опять с моим топором и отброшенный тяжёлым ударом в голову, остался подыхать на смятой боем траве.
Оглянувшись, я смог в последний момент увернуться от летевшего в меня очередного зверя, раненного шестом Сяо и уже привычно махнув своим топором, добавил ему ещё одну рану, но уже в черепе.
А панда, уже с трудом справлялся, отражая атаки стаи, которая буквально висела на нём, несмотря на свои большие потери. Уже трое лежали сзади меня и ещё как минимум четверо, с разной степенью повреждений валялись вокруг него.
— Стая и какая-то важная мысль, мелькнула у меня в голове, напрягшись, я удержал её. Ну, конечно, стаей руководить вожак! Убить вожака и стая разбежится.
Оглянувшись, я увидел невдалеке вожака в окружении двух приближённых самок, которые одновременно являлись и его охраной. Не думая больше ни о чём, я прыжком переместился туда и вступил в бой.
Топор, опустился на голову первой, с хрустом разбив ей череп, из-за того, что она не успела отреагировать на моё появление. Зато, следующая, бросилась на меня, выбив из моей лапы топор и опрокинув меня на спину.
Но я, уже вошёл в боевой раж, и как, и в предыдущий раз, сгруппировавшись, стал драть её задними лапами, удерживая её, своими передними и вцепившись зубами в её плечо, не давая порвать ей, моё горло.
— «Хрыысь» с треском выдирались клочки меха и шкуры, как её, так и моей. Жёстко саднили, многочисленные порезы и ушибы, кровь из ран стало пропитывать её и мою шкуру, а мы всё катались и катались, по высокой траве и не как не могли победить, — ни я, ни она.
Пока это не было прервано, самим вожаком, который, отбросив израненную подругу одним ударом могучей лапы, не вцепился мне в горло, мёртвой хваткой
Моё сознание стало меркнуть, в ушах появился назойливый писк, а перед глазами замелькали весёлые огоньки. Добравшись левой лапой, до своего бока, я вытащил свой кинжал и зажав его обратным хватом, нанёс удар.
«Иииииарррррр» — издал горловой звук вожак и выпустил на время моё горло, и я смог нанести ему второй удар, туда же в левый бок. Выпустив меня, вожак отпрыгнул и стал бить по мне своими лапами, каждый раз нанося ужасные раны.
Перед глазами, у меня всё поплыло, и я вызвал, свои статы здоровья, — они были ужасны. Жёлтая, — звериной сущности, находилась ниже 30 %, а человеческая, едва ли была больше 50.
Увидев, что шкала манны, задорно поблёскивает мне, ещё довольно большой полоской, я задействовал свою регенерацию и синяя полоска маны, стала стремительно уменьшаться, одновременно увеличивая обе полоски моего здоровья.
Воспрянув духом и с новыми силами, я сам пошёл в атаку и, сделав внезапный рывок к вожаку, я перебросил кинжал в свою правую лапу, и с размаху вонзил его, ему в грудь.
Вожак вздрогнул и попытался обхватить меня своими лапами и чтобы снова попытаться меня придушить, но я оттолкнул его, уже слабеющего, и снова ударил его кинжалом, проворачивая его в ране.
Правая лапа, у меня была сильнее, а кинжал, — недаром был с пламенеющим лезвием, которое было запрещено в средние века из-за ужасных ран, которое оно наносило.
И своё дело, он сделал. Густая, чёрная в темноте кровь, хлынула из его ран, заставляя опуститься на четыре лапы и зашататься. Не в силах держаться на лапах из-за полученных ран, он рухнул, через несколько секунд, и издав протяжный печальный вой издох.
Наш бой давно уже превратился в безобразную свалку и отведя взгляд от мёртвого вожака, я увидел, как упал панда, выпустив из лап изгрызенный и измочаленный десятком зубов шест.
Сразу четверо «иуд» повисли на нём, всей своей тяжестью, всё больше и больше склоняя его к земле, непрерывно кусая и терзая его своими когтями. Найдя, в изломанной траве, свой топорик и не обращая внимания на недобитую подругу вожака, я пошёл на помощь.
Сделав несколько шагов, я бросился на зверей и начал наносить по их спинам удары топором, разбивая им рёбра, перерубая позвоночники и лапы, пока в очередной раз нанеся удар, я не смог вытащить свой топор обратно, зажатый между позвонков особо мощного зверя и был сметён, следующим.
Дальше, я помню — плохо. Помню, что я опять достал кинжал и стал кромсать, наваливавшиеся на меня тела, помню, что бил наотмашь когтями своей левой лапы и отпихивал кого-то от себя задними.
Помню, что стаскивал с панды зверей и добивал, оставшихся раненных и на кинжале, после каждого удара загорались, каким-то серебристым цветом, неизвестные мне руны.
Очнулся я, уже утром, весь в крови и синяках, рядом хрипел от тяжёлых ран Сяо. Подняв голову, я огляделся вокруг. Солнце только встало и освещало своим ярким цветом, залитое густой кровью место битвы, с разбросанными тут и там телами зверей.