Росомаха
Шрифт:
Принять тяжёлый бой, даже, несмотря на преимущество, было нелегко и у нас оставалось мало времени, чтобы приготовиться и продумать операцию.
Я, стал лихорадочно думать и как всегда, когда от моего решения зависела как моя жизнь, так и жизнь других людей, моя голова сначала заболела от нагромождения мысленных конструкций и неясных образов.
Затем кожа, а теперь шкура, покраснела от прилива крови, и наконец заработала чётко и ясно, и мой план окончательно оформился в моей голове.
— «За дело!» —
Верхушка склона была неширокой, и буквально через пару метров, он начинал понижаться. Чуть правее от места, где мы поднялись, находился спуск в долину с еле угадываемой зверино тропой.
Спустившись немного вниз и наследив, где только можно, мы поднялись обратно и стали таскать камни, готовя небольшой сюрприз нашим врагам.
Вдоволь намучавшись и изрядно устав, мы приготовились к достойной встрече врагов, и заняли свои места, в разных концах склона. Закончив приготовления к встрече «дорогих» гостей, мы, свесив свои головы вниз, стали ждать волколаков, одновременно отдыхая перед предстоящим боем.
И вскоре они появились, — спеша на встречу с нами. Впереди шли сразу трое волколаков, рассыпавшись по склону и вооружённые так любимыми ими хопешами и саблей, за ними двое с короткими копьями и последними карабкались ещё трое, но уже с луками.
Вид со склона открывался прекрасный и я увидел, что немного ошибся в расчётах. В самом начале склона вверх карабкались ещё четверо, — видимо не такие выносливые, как бывшая перед нами восьмёрка, но зато более крупные.
Но изменять план в связи с новыми обстоятельствами, я не собирался. План был хорош, а увеличение числа врагов, не сильно на него влияло, — основной расчёт был на собранность, хладнокровие и чёткое выполнение каждого шага, но и личное мужество и сила, имели место в нём тоже быть.
На другой чаше весов, была не только наша жизнь, но и отсутствие надежды на реинкарнацию и последующего возвращение домой. А пятидесятый уровень был ещё очень далеко, не говоря уже о сотом.
Всё это мелькнуло в моей голове и бесследно исчезло, оставив лишь, чувство лёгкого сожаления. Не знаю, о чём думал панда, но скорее всего, о чём-то похожем, что и я.
Когда ближайшие волколаки подошли достаточно близко, мы по моему сигналу, обрушили с пандой на них град камней. Первые наши броски были точными, остальные — лишь добавили нервозности, как нам, так и преследователям, утратив фактор внезапности.
Камни попали в трёх преследователей. Копейщик, получив камнем в морду, безвольно закувыркался вниз по склону, выронив из своих лап копьё и не подавая признаков жизни.
Вторым получил один из тех, что держал хопеш.
Третий камень не сильно задел лучника и сломал ему лук. Огорченно завыв, тот бросился к убитому копейщику и, схватив его копье, стал карабкаться дальше.
Остальные, отделались лишь ссадинами и испугом, если они его вообще способны ощущать. Лучники подняли луки и в нас полетели стелы, свист и предназначавшаяся мне, чуть не задело моё ухо, которое, я успел прижать к голове.
Разозлившись на него и крепко сжимая своё копьё, я отогнал ринувшегося на меня волколака с хопешем. Тот сдал назад, но вторая стрела, чуть не проткнула меня насквозь.
Я отскочил назад, как будто бы испугавшись.
В это время Сяо вступил в бой с обладателем сабли, танцуя по верхушке склона, со своей булавой. Волколак, не зря был предводителем этого отряда, его сабля, мелькала как молния, отражая удары булавы и постоянно жаля медведя, который, через пару минут уже истекал кровью из многочисленных порезов.
Наконец, Сяо изловчился и захлестнул хлыстом с булавой его саблю. Шипастый шар обвился вокруг рукоятки и дёрнув своё оружие, Сяо вырвал саблю из лапы вожака.
Отбросив её вместе с булавой, он подхватил копьё и насадил на него, ринувшегося в атаку волколака, как бабочку на иголку. Дико захрипев, волколак неожиданно заговорил.
— «Вы оба умрёте! Таков приказ нашего вождя! Там внизу, поднимается, — лучшая четвёрка нашей тысячи! Жаль, что я сам не смог, выпить вашей сладкой крови и …..»
Дальше, он умирая, стал бормотать, что-то неразборчивое, и Сяо скинул его с копья вниз.
Мн,е было некогда обдумывать его слова. Из-за камня появилась голова моего противника, и я с размаху ударил копьём, попав ему в грудь, ближе к левому плечу.
Так держа его перед собой на копье, я выставил его обратно. Мимо опять свистнули стрелы, но лучникам, мешал их товарищ, стоящий передо мной и из которого, я специально, не вытаскивал копьё, держа живым щитом перед собой.
Перехватив копьё левой лапой, я вытащил свой топорик и, бросив копьё с пришпиленным к нему волколаком, выскочил из-за него и бросил топорик в одного из лучников.
На этот раз, топорик, провернувшись один раз, чётко попал лезвием в грудь лучника, сбросив его вниз. Отскочив обратно, я снова спрятался за волколака.
Но в это время ко мне подскочил, лучник оставшийся без лука и вооружённый копьём. Сократив дистанцию со своим оппонентом, я вытащил кинжал и прикончил страдальца ударом в грудь.
В это время, Сяо метнул своё копьё в последнего лучника, отвлёкшегося на меня, и пронзённый насквозь, тот покатился вниз к своим погибшим ранее собратьям.