Рота, подъем!

Ханин Александр

– Кого имеют в дождь и грязь? – приветствовал я связистов. – Нашу доблестную связь.

– А если связи неохота, то вперед идет пехота. Привет, Санек, – хлопнул меня по руке Витя.

Со связистами многие старались поддерживать хорошие отношения.

Если знать позывные, то можно было дозвониться даже до дома. В отделении связи был мой земляк – Сергей Самохвалов. Парень он был отличный и, когда меняли позывные, потихоньку делился со мной этой информацией. Сергей был электронщиком и разбирался в рациях, но его основная

работа была – вождение БРДМ, машину, на которой стояла радиостанция. Однажды Сергей отдал управление БРДМ одному из связистов, а сам показывал направление заезда машины в бокс. Связист умел управлять техникой на колесах, но не так высококлассно, как

Самохвалов. Машину зашла в бокс, но в момент остановки, солдат выжал газ чуть сильнее, и БРДМ соскочила в сторону и прижала Серегу к соседнему БТРу. Самохвалову удалили легкое, демобилизовали. Связиста убрали из части. А одного из солдат нашей роты перевели в отделение связи. Вот его-то и Витю, командира отделения связистов, я и встретил.

– Погнали! – дал команду водителю связист, и машина выехала из расположения дивизии.

Мы ехали минут сорок по проселочной дороге. Дорога убегала из-под колес, высокие, стройные ели стояли, чуть наклонившись над дорогой.

– Грибы, уже, наверное, появились, – сказал я командиру второго отделения Меньшову.

– И чего с ними делать?

Меньшов, хоть и был русским парнем, но всю свою жизнь прожил в

Фергане, и ментальность востока была ему ближе, чем русские леса, поля и тихие речки.

– Чурка ты, хоть и русский, – хлопнул я его по спине. – Грибочков бы собрать, пожарить, ммм…

Он пожал плечами, жуя заменитель табака, и отвернулся.

На месте, где нас высадили, уже работали человек пять солдат.

– Товарищи солдаты, – обратился я к бойцам. – Вам поручено правительственное задание по копанию траншеи для кабеля под секретную связь. Поэтому ни одна сука не покидает место, пока не закончит. Прием работ осуществляет командир отделения связистов. Он же и поставит вам задачу на местах. И помните: "Десять хлопцев из стройбата заменяют экскаватор, а один ковровский "дух" заменяет даже двух".

Солдаты получили лопаты, начали копать неглубокую траншею для прокладки кабеля. Связисты, Меньшов и я уселись за кустами. По дороге, проходящей рядом, шел грузовик. Увидев солдат, грузовик остановился, и сидящий рядом с водителем парень деревенского вида, выскочил на обочину.

– Привет, мужики.

– И тебе не болеть.

– Что копаете?

– Землю.

– Приколисты. Сколько отслужили? Выпить хотите?

В армии мало людей отказывающихся от такого предложения, и через несколько минут парень вернулся с бутылкой самогонки и пакетом закуски. Отказавшись пить, я закинул руки за голову и уставился в синее небо. Теплая земля, монотонные голоса и плывущие облака вогнали меня в дрему и, когда я проснулся, сидящие рядом уже уговаривали

вторую бутылку самогонки, переговариваясь уже заплетающимися голосами.

– Пойду, проверю трудовые подвиги, – поднялся я.- Раздам ордена и медали.

– Оставь. Какая разница? – посоветовал гражданский паренек, появившийся за время моего отдыха.

– Тебе никакой, а с меня ротный спросит…

– Да кто ему доложит?

– Стукачей хватает.

– Веди стукача, разберемся, – заверил старший из гражданских, хлопнув ладонью по разложенной плащ-палатке.

Я пожал плечами и пошел вдоль траншеи. Кто-то из солдат ковырял лопатой, кто-то схватился за лопату, когда увидел меня, кто-то бросил сигареты или отошел от товарища, но один продолжал сидеть даже по мере моего приближения.

– Раждумаев, – окликнул я солдата, – ты еще живой?

Солдат молчал.

– Раждумаев, может быть, ты встанешь, когда с тобой разговаривает старший по званию?

Солдат поднял голову и посмотрел на небо сквозь меня.

– Встать, солдат!! Это приказ!!

Нехотя, показывая свое полное нежелание выполнять приказ, таджик поднялся.

– Раждумаев, чего ты развалился, когда все твои товарищи трудятся?

– Нэ всэ.

– Нэ всэ, – передразнил я его. – Это ты один. Обернись, солдат, у каждого лопата в руке, а ты… Вперед, работать.

– Нэ буду.

– Чего?

Такого наглого отказа от "духа" не часто можно было услышать.

– Ты чего сказал, солдатик?

– Нэ буду копать.

Солдаты начали оборачиваться, останавливаясь, ожидая продолжения.

Не желая вступать в пререкания при остальных и наживать себе ненужных свидетелей, я дернул солдата за ремень.

– Иди за мной, воин. Всем работать. Если траншея не будет вырыта

– взвод будет наказан. Вы и так, на грани… – и пошел обратно по траншее.

Руджамаев поплелся за мной, бурча, что работать он все равно не будет.

– Этот стукач? – начал подниматься гражданский.

– Нет. Этот борзОй. "Дух", возомнивший себя "дедом".

– Обурел, чурка? – качаясь, встал деревенский парень.

– Сам чурка, – ответил Руджамаев.

– Чо? – парень схватил солдата за ремень и резко дернул на себя.

– Ты чурка. Запомни! Ты чурка!! И ты, – он ударил Руджамаева кулаком в пуговицу на хэбэ, – должен отвечать: "Так точно, товарищ

Харитонов, я чурка грёбаная".

– Брось, зёма, – попросил я. – У нас сейчас за неуставником следят. Я потом буду за этого тупоголового сидеть…

– Не боись, – Харитонов обнял Руджамаева за плечи. – Мы с зёмой поговорим. Индивидуально. С глазу на глаз. Давно я с земляками не разговаривал, – и он засмеялся своей шутке.

– Только живого мне его оставь…

– Не боись, – и Харитонов потащил Руджамаева в дальние кусты.

– Оборзели твои "духи"? – спросил связист.