Рота, подъем!
Шрифт:
"Круто, – подумал я. – Герой Советского Союза всегда заслуживает уважение. Наверное, летчик".
– Кто у вас тут старший, сынки? – спросил генерал.
– Старший команды аккордных работ гвардии старший сержант Ханин,
– отрапортовал я, сделав три шага навстречу офицеру, и уперся взглядом в Звезду. Посреди золотой звезды резко выделялись перекрещенные серп и молот. "Герой СоцТруда?" – поразился я. – "Это как же ты в армии-то трудился, что тебе Труда дали?"
В это время водитель УАЗика, облаченный
– Товарищ старший сержант, – заговорщицки сказал мне генерал-лейтенант. – Мне пару мешочков песочка нужно. Где можно набрать? Поможете?
Уважение к генералу у меня пропало окончательно. Я знал, что в пяти километрах дальше по трассе есть генеральские дачи и дачи прапорщиков. Двух-, а то и трехэтажные дачи и тех, и других смотрелись совсем неплохо, но наведываться в часть, чтобы набрать мешок песка – это был уже перебор. Я неопределенно махнул рукой на вываленные из грузовиков то тут, то там кучи желтого песка.
– Вот песок. Берите.
– Слышь, зема, – остановил меня водила. – А кто мне наберет?
– Ты сколько служишь, воин?
– Год.
– Вот сам и наберешь. Вон лопаты стоят. Только тихо и по-быстрому, а то тут все дембеля, могут заставить много чего
"набрать", и никто тебе не поможет.
Я повернулся и пошел к нашей площадке. Обернувшись, я увидел генерала, державшего в руках мешок, куда водила очень неопытно, сильно просыпая в стороны, сыпал мелкий песок, так необходимый на стройках социализма.
– Жарко, – Абдусаматов лежал на деревянной доске с закрытыми глазами.
– Может, искупнемся?
– Рехнулся, замок? Поймают – не дембель, а губа светить будет.
– Волков бояться – в лес не ходить. А после смерти не помрет.
Айда на озеро.
Желающих нарушить запрет о купании оказалось больше, чем предостаточно. Мы бежали наперегонки к озеру, которое находилось всего в километре от места работ. Добежав и сбросив всю одежду, мы, как были, нагишом окунулись в прохладную стоячую озерную воду.
Искупавшись, мы развалились греться на солнышке.
– Мужики, смотри, кто идет.
Все дембеля сразу приняли стойку номер один – готовность к бегу по пересеченной местности в голом виде с вещами под мышкой, но ситуация оказалась куда веселее. По тропинке, между зелеными полями прямо к озеру спускались три нимфы в цветастых, развивающихся на легком ветру платьях. Прохоров вскочил, в чем мать родила.
– Девчонки, девчонки, идите к нам купаться. Девчонки.
Девушки остановились, оценили обстановку и, не увидев радости оказаться в воде с десятком голодных до женского тела солдат, бросились обратно к дороге.
– Дуры,- повалился на траву Прохоров. – Кто их трогать будет?
Теплое солнце сморило практически всех, и мы предались дреме.
Поднял нас звук приближающейся машины.
– Атас, мужики, кэп!! – и все, кто был,
УАЗик летел за нами по ухабам, как в голливудском боевике.
– Не успеем вокруг, давай через "колючку", – я подбежал к забору и прыгнул руками вперед между натянутых полос колючей проволоки.
Раны на левом плече от пореза о проволоку я не заметил. Низкорослые узбеки пролезли в соседнюю дырку, и Прохоров последовал их примеру.
– У тебя кровь, – указал он мне на три красных полосы на плече.
– До дембеля заживет.
– Если кэп не засечет.
Через полчаса командир части, собрав всех "дембелей", пропесочивал из-за того, что он видел солдат, которые сбежали от озера. Угрозы были известные, и никто не придавал им значение, но битый час на солнцепеке подполковник нас продержал.
Вечером в канцелярию, где я читал учебник, вошел ротный.
– Товарищ старший лейтенант.
– Ханин, – прикрыв дверь, подошел ко мне вплотную ротный. – Через три-четыре дня уходит вторая партия. Происходят небольшие накладки, комбат переводится в другую часть, на Аврумяна уголовное дело открыли.
– Уголовное?
– Он, ара, решил быстрее домой добраться и поперся на самолет.
Доплатил денег, взял билет, а на проверке у него патрон оказался.
– Какой еще патрон?
– Из какого вы, дебилы, себе брелки делаете. Стачиваете до белизны, дырку сверлите и делаете.
– Так все же делают.
– Но делать-то надо из патрона с пробитым капсюлем.
– Капсюль никто не пробивает. Пулю выкачивают, порох высыпают и потом обратно зажимают. Так выглядит прикольнее, а если с пробитым капсюлем, то вроде подобрал. Хотя мне лень этим заниматься.
– Вот и ему было лень. Он, как был патрон с порохом, так и присобачил на ключи. Ему хищение боеприпасов шьют. До пяти лет.
– Ого. Попал парень.
– Вот тебе и "ого". Я могу подпихнуть твои документы с тем, что тебе надо к экзаменам готовиться и в институте восстанавливаться, и ты уйдешь послезавтра. Хочешь?
Это предложение было настолько неожиданным, что я не знал, что ответить. Честность, привитая мне еще в детстве, встала впереди желания покинуть часть.
– Зачем, товарищ старший лейтенант? Неудобно как-то. Тараман уходит во второй партии, он, вроде как старшина роты. Я по списку в третьей? Так я потерплю еще пару дней. Днем раньше, днем позже – уже не страшно.
– Как хочешь, – пожал плечами командир роты.
Еще два дня мы месили бетон, стараясь поднять его уровень в фундаменте, но дело продвигалось крайне медленно. Наше состояние морального напряжения достигло апогея и, замешивая очередную порцию в ванной, Прохоров уперся на лопату и, смотря на меня, начал ржать, как лошадь. Не найдя на себе каких-то смешных моментов и проверив, что ширинка на штанах застегнута, я спросил: