Ротвейлер

Ренделл Рут

– А что он делал в саду?

– Не знаю. Но подозреваю, что у него есть этому логическое объяснение. Я хочу сказать, такое объяснение, которое покажется логичным человеку с его умственным уровнем. Но он не может объяснить мне этого, потому что не может теперь говорить.

– Он немой?

– О, нет, нет. Он замолчал, когда пообщался с полицией. Они запугали его. Ужасно, правда?

– Да уж, – серьезно согласился Джеймс.

Он сжал ее руку в своих. В этот момент вошел Уилл. Матч регби закончился, и Уиллу нужна была компания. Он увидел Бекки, стоящую спиной к мойке, и Джеймса, держащего ее за руку. Они стояли совсем близко и смотрели друг

другу в глаза. Уилл несколько раз издал невнятный возбужденный звук. А от его взгляда Бекки похолодела. В нем не было грусти или недоумения. Он был злым.

– Пойдемте назад, в гостиную. – Мягко сказала она. И что там с ними делать?

Уилл снова включил телевизор и похлопал по диванной подушке рядом с собой. Джеймс сел в кресло в другом углу комнаты. Уилл нашел себе мультфильм, очень шумный и яркий, с какими-то диковинными зверюшками, покрытыми чешуей, зелеными и фиолетовыми, с крыльями и рогами. Они яростно дрались, а Уилл улыбался. Драки выдуманных зверей его не расстраивали. Возможно даже, они были для него слишком нереальными. Странно, думала Бекки, глядя на Уилла, сидящего к Джеймсу спиной, а к ней вполоборота. Она все переживала, как Джеймс примет Уилла, но и не думала, что Уилл может не признать его. Бекки в отчаянии откинулась на подушки. Джеймс взял газету, нашел на столе ручку и принялся разгадывать кроссворд.

В обед Фредди и Людмила, готовые к путешествию, вышли из дома через магазин. Фредди нес два огромных чемодана с вещами, которые Людмила посчитала необходимыми для двухдневного отдыха на английском морском курорте. Сама она держала коробку со шляпкой и чехол с платьями. На свое бледно-голубое шифоновое платье она накинула шубку из шиншиллы, вероятно, очень старой, а поверх шубки набросила оранжевую шаль, чтобы скрыть места, побитые молью. Оба чмокнули Инес, – чего никогда не случалось раньше, – словно уезжали навсегда. Вошедшая Зейнаб, увидев их, отвернулась и сделала вид, что осматривает сломанные дедушкины часы.

– Мы вернемся обратно раньше тебя, Инес, – сообщил Фредди. – Так что можешь положиться на меня. Я отключу сигнализацию. 2647, правильно?

– Можно еще выйти на улицу и громко прокричать номер, – сказала Зейнаб, повернувшись к нему. – Сообщить всем ворам и дать им ключи.

– Успокойся, Зейнаб, – Инес испугалась еще одного скандала. – И правда, Фредди, не стоит при всех вслух произносить этот номер.

– Я никогда не стал бы этого делать при посторонних, Инес. Или я ошибаюсь, считая, что все присутствующие здесь безупречны? Да, я слишком доверяю людям, вот в чем проблема.

– И что это должно означать? – Зейнаб приблизилась к нему на два шага.

Наконец и Инес сообразила, что он имел в виду.

– Пожалуйста, Зейнаб, – сказала она и обратилась к Людмиле, которая закурила сигарету. – Идите отсюда, оба. Не знаю, когда отходит ваш автобус, но я уверена, что вы уже опаздываете.

Фредди демонстративно распахнул дверь и поднял чемоданы. В дверях Людмила повернулась, чтобы оставить за собой последнее слово.

– Очень жаль, что вы, мисс Шариф, не едете с нами. Могли бы и своего старичка прихватить, в инвалидном кресле.

Зейнаб собиралась отдыхать в воскресенье с Роули Вудхаузом, а в понедельник с Мортоном. Она сказала об этом Инес, когда пришла в себя после выпада Людмилы. Роули хотел, чтобы она поехала с ним в Париж на вечер и ночь, а Мортон предлагал выходной в Позитано.

– Я отменила оба варианта. Знаешь, Инес, это старомодно, но моя девственность

мне дороже, а уж как она дорога моему отцу! Да и сами мужчины перестанут меня уважать, если я отдамся им до свадьбы.

Переварив эту странную новость как можно спокойнее, Инес сказала:

– Но ведь свадеб-то не будет, да?

– Нет, конечно. Но они об этом не подозревают. Так что мы с Роули едем в Брайтон днем, а Мортон говорит, что возьмет меня покататься на реке в шикарной лодке, там мы пообедаем и поужинаем.

Инес вдруг вспомнила, как они с Мартином тоже ездили на обе этих экскурсии. Правда, лодка не была шикарной, но это не испортило праздник. Вечером она посмотрит «Форсайт и скарабей», одну из своих любимых серий. У сестры Инес тоже были все фильмы о Форсайте на видео, но в понедельник сестра их спрячет. Мириам слишком тактична, чтобы показывать их Инес. Она вздохнула, превратив вздох в кашель, но не от этих воспоминаний, а оттого, что никто никого не понимает. Даже сестра – добрая, деликатная и заботливая – не понимала, что Инес хочет, чтобы ей напомнили о Мартине, хочет увидеть его на экране, поговорить о нем, чтобы ее воспоминания не потускнели.

Все воскресенье они с Джереми Квиком находились в доме одни, а главное, они были одни всю ночь. Такое случилось впервые, и Инес чувствовала себя неуютно. Она и не осознавала раньше, как ей помогало присутствие с ней в одном доме Уилла Коббетта, Фредди и Людмилы. Хотя никаких причин чувствовать неприязнь к Джереми у нее не было. Вполне возможно, она чересчур много о нем размышляет. В конце концов, он ничего не сделал, просто выдумал себе девушку и ее мать, добавив к истории множество биографических и ситуационных подробностей, да еще отпрянул от ее прикосновения. Это не так уж много. Что, если он придумал этих женщин только затем, чтобы избежать ее намеков и общения с ней? Но все же, сказала она себе, ложась спать, нормальный мужчина среднего возраста не станет фантазировать таким образом и представлять свои фантазии реальностью. Раз уж он рассказывал это ей, простой знакомой, то значит, и другим должен был говорить. А что еще он выдумал? Говорил, что работает бухгалтером, ездит на метро из Паддингтона в скучную контору. У него есть мать, и он ни разу не был женат, у него нет машины. Кое-что из этого может быть правдой, а кое-что нет.

Она села в кровати, сообразив, что не может сосредоточиться на книге. Джереми был у себя наверху, она слышала, как он пришел с вечерней прогулки час назад, но больше ни одного звука сверху не доносилось. Даже имя его может оказаться ненастоящим. Она думала, считать ли странным то обстоятельство, что если Людмила и Бекки (за Уилла) оплачивали аренду чеками, Джереми всегда отдавал наличные деньги, купюрами по пятьдесят и двадцать футов. Возможно, он хотел, чтобы ей легче было избежать налогов, хотя она этого и не делала. С другой стороны, существовала вероятность, что Джереми Квик – не то имя, на которое он завел банковский счет.

Она провела беспокойную ночь. Спать не давала мысль о том, что и он не спал, а к чему-то прислушивался у себя наверху. Она знала, что ночные страхи и обостренное воображение обычно проходят по утрам, но страх не исчез, и она не понимала, почему. К счастью, в это время темнота держится не дольше четырех часов.

Уже в половине пятого стало светлее, и она немного поспала. В восемь она выпила кофе и проглотила две таблетки аспирина. Она услышала, как Джереми спустился вниз и осторожно закрыл за собой дверь, чтобы не разбудить Инес.