Ротвейлер
Шрифт:
– Пока не говори ему ничего. Вдруг полиция найдет кулон.
– А если он спросит?
– Он ведь никогда не спрашивал о других драгоценностях, которые ты не носишь?
– Но всегда может начать спрашивать. А полицейские не знают, да? Я лучше сообщу в полицию.
– Позвони им, – согласилась Инес, боясь, что Зейнаб опять захочет «отойти» с работы. – Спроси детектива Джонса. И я тоже поговорю. Хочу сообщить о том грязном фургоне, который раньше стоял здесь с запиской. Это может оказаться полезным.
«Обыск в доме оказался хуже ограбления», – думала Бекки.
Джонс со своим помощником в
Ничего, подтверждающего их теорию, не обнаружилось, но они продолжали обыск, вдохновившись перчатками. Почему перчатки оказались именно в этой комнате? Затем они переместились в гостиную, где, забившись в угол дивана, сидел перепутанный Уилл. Когда они начали осмотр книг и видеокассет, он издал какой-то нечленораздельный визг и выбежал из комнаты, ища убежища не в кабинете, а в спальне Бекки. Он повалился на кровать и зарылся лицом в подушки. Там его и обнаружил Джонс. Он ничего не сказал, но поджал губы и удивленно поднял брови – правда, этой гримасы никто не видел.
Через полчаса, завершив обыск и ничего не раскопав, кроме перчаток, обручального кольца и мужских часов, которые Бекки иногда надевала, потому что у них был удобный большой циферблат, Джонс спросил ее, действительно ли Уилл ее племянник.
– На что вы намекаете?
– Он, кажется, хорошо знаком с вашей спальней.
Бекки, возможно, стоило попросить его не совать нос в чужие дела, но она этого не сделала.
– Я могу предоставить свидетельства о рождении: мое, его матери и Уилла. Я полностью отрицаю ваше предположение.
– Ладно, успокойтесь, мисс Коббетт. На сегодня у нас все. Но мы можем вернуться.
Уилл все еще лежал на ее кровати, заткнув уши пальцами, хотя полицейские не шумели. А что, если он откажется шевелиться и пролежит так целый день? Что, если он захочет спать здесь? Будь они с Джеймсом по-настоящему близки, она бы позвонила ему и попросила совета или помощи. Но сейчас их отношения слишком хрупкие, чтобы это сделать. Сейчас ей не к кому пойти и попросить поддержки. Бекки вдруг осознала, что с тех пор, как забрала Уилла к себе, она не звонила в офис и не посылала электронных писем и факсов. А на следующей неделе ей нужно возвращаться на работу.
Она вернулась в спальню. Уилл уснул там, где лежал, но это был неспокойный сон. Уилл бормотал и вертелся, пальцы сжимались и разжимались, словно он пытался почувствовать свои онемевшие конечности. Бекки охватила паника. Она вернулась в гостиную и налила себе большой стакан виски.
Глава 19
Открыть сейф оказалось сложнее, чем думал Анвар. Для
В фургоне Кифера, отмытом до блеска, они вернулись на Сент-Майкл-стрит. Анвар вынул из-под подушки кулон Зейнаб и положил в карман. Он собрался отнести его к одному ювелиру, индийцу, но не родственнику – с родственниками лучше не связываться. Он не пойдет и к мошеннику, разве что, возможно, к человеку, слегка нечистому на руку. Кифер устал так что едва открывал глаза, а изо рта у него стекала струйка слюны. Он сел на пол в углу и принялся протягивать себе кокаиновую дорожку, надеясь с ее помощью проснуться. Анвар вышвырнул бы его за дверь, но знал, на что способен в таком состоянии его друг. Он ведь начнет падать на землю, ломиться в дверь и выть. Когда удавалось разжиться деньгами, Кифер без остатка отдавал себя во власть наркотиков.
Анвар сел на кровать и занялся сейфом. Он попробовал номер сигнализации Инес, день рождения Александра Гиббонса, кто бы он ни был, возможно, кто-то важный в жизни Квика, может, даже его собственный псевдоним. Дату Анвар прочитал на водительских правах: 7 июля 1955 года. Возраст Квика. Интересно, но четыре цифры – слишком мало для кода. Он попробовал телефонный номер Квика, номер Инес и магазина. Ничего не подходило. Может, остановиться и подумать о другом варианте? Он отправит Флинта проследить за Джереми Квиком, посмотреть, куда тот пойдет утром. Если Квик и Александр Гиббонс – одно и то же лицо, он должен время от времени становиться этим самым Гиббонсом. Тогда это и есть его настоящее имя. А Квик – псевдоним. Анвар на месте Квика сумел бы достать себе водительские права на какое угодно имя, даже выдуманное, а Квик, видимо, не достаточно умен для этого.
Кифер вдруг принялся в экстазе подпрыгивать на месте, ноги у него заплетались, ступни стучали по полу.
– Вот что бывает, когда нажрешься этого дерьма, – поморщился Анвар. – Тебе лучше остаться здесь. Я поеду на твоем фургоне.
Он был слишком молод, чтобы садиться за руль. Машина не застрахована, и у него нет паспорта. Переодевшись в аккуратный полосатый костюм, он поехал на Брондсбери-парк, к родителям. Его сестра Арджуна была дома, тоже прогуливала школу, предположил он, а родители работали, «чтобы дети жили так, как родителям в детстве и не снилось», – как часто говорил отец.
– Привет, незнакомец, – сказала Арджуна тоном не четырнадцатилетней девчонки, а чьей-нибудь престарелой тетушки.
– Привет.
Анвар не собирался тратить на нее время. Он поднялся в свою спальню, где стоял его компьютер с выходом в Интернет. Он быстро отыскал сайт со списком лондонских избирателей. Поиск мог занять очень много времени, но Анвар решил быть терпеливым. Через два часа он нашел то, что искал. Место, где жил этот человек, – или якобы жил, – находилось, как и Стар-стрит, в центре города, только на Четвинд-Мьюз, 14. Гиббонс Александр П. Теперь не обязательно преследовать Джереми. Анвар отправится к дому Гиббонса и все выяснит.