Шрифт:
Родословные:
Графы Румянцевы:
Его сиятельство, старый граф Румянцев, Александр Михайлович.
Его сиятельство, молодой граф, Дмитрий Александрович.
Князья Дашковы, друзья Румянцевых:
Пётр Сергеевич, князь Дашков.
Его жена, княгиня
Елизавета Петровна Дашкова, их единственная дочь.
Гюльбекяны:
Баграт Гюльбекян, держатель нефтяных месторождений.
Ануш Гюльбекян, его жена.
Гаянэ Гюльбекян, их дочь.
Ованес, муж Гаянэ.
Вачаган, сын и наследник рода.
Спанидасы:
Василиос Спанидас, критский священник, погиб в монастыре Аркади.
Кирья Мария Спанидас, его жена.
Ксения Спанидас, их дочь.
Геннадиос Спанидас, их сын.
Артемиос Персакис, жених Ксении.
Абдулла-эфенди (дядя Анатолиос), родной брат кирьи Марии, живёт в Константинополе.
Кирья Ирина, двоюродная сестра Василиоса, тётка Геннадиоса и Ксении.
Семейство Мустафы-Паши:
Мустафа-Паша, бывший визирь, заседал в совете дивана, позже назначен бейлербеем Румелии.
Афифе-ханым, его жена.
Нариман, их старший сын.
Хазал, его жена.
Ибрагим, их средний сын.
Эдже, его жена.
Мехмед, их младший сын.
Фарах, его жена.
Саадет, родная сестра Фарах, свояченица Мехмеда.
Кадер-Паша, тесть Мехмеда.
Гульфия-ханым, тёща Мехмеда.
Семейство Фазлы-Кенана-Паши:
Фазлы-Кенан-Паша, визирь, заседает в совете дивана, родной брат Мустафы-Паши. Дядя Наримана, Ибрагима и Мехмеда.
Шебнем-ханым, его жена.
Амина-ханым, его дочь.
Айвазяны:
Тикин Каринэ Айвазян.
Татев Айвазян, старшая дочь.
Лилит Айвазян, младшая дочь.
Нерсесяны, хорошие
Хорен Гюльбекян, лучший ювелир султана.
Тикин Нвард, его мать.
Астхик Гюльбекян, его жена.
Артак Нерсесян, их старший сын.
Завен Нерсесян, их средний сын.
Манэ Нерсесян, их младшая дочь.
Нет, я не судья для них.
Просто без суждений вздорных,
Я четырежды должник
синих, серых, карих, черных.
Как четыре стороны
одного того же света
Я люблю – в том нет вины –
Все четыре этих цвета.
(с) Киплинг Д.Р.
Часть 1. ВМЕСТЕ
Глава 1.
Российская империя, зима 1827 года
Санкт-Петербург
Александр Михайлович расхаживал взад-вперёд по своему кабинету, и, убрав руки за спину, размышлял. Внизу слуги так сильно суетились в своих сборах, что старый граф их прекрасно слышал. За окном крупными хлопьями падал снег, от которого его сиятельство уже отвык за то время, пока занимал пост полномочного министра в Риме. На этот раз воля государя оказалась более чем неожиданной. Граф Румянцев, доверенное лицо императора и известный дипломат в третьем поколении, чрезвычайным указом назначался послом в Константинополь.
Отношения с турками ухудшались с каждым днём. Поговаривали, что на Балканах и в Закавказье будет война, и никто лучше графов Румянцевых, чей род подарил своему отечеству множество видных дипломатов, не найдёт общего языка с османами. Логика государя вполне ясна и, может статься, принесёт плоды, но Александр Михайлович не радовался этой перспективе так, как следовало бы. Как очередной переезд скажется на его сыне?..
Дима сидел на полу у кабинета отца и, приложившись затылком к стене, наблюдал за тем, как приказчик гонял слуг. Бесчисленные комнаты на первом и втором этажах гудели как пчелиный улей в преддверии отъезда господ, а входная дверь не успевала закрываться. Даже богатая люстра, выписанная графом Румянцевым из Франции, от этого тряслась!.. Несколько раз снизу дунуло холодом, и юноша поёжился, после чего обратил взор на заиндевевшие окна и с улыбкой всмотрелся в причудливые морозные узоры.
В руках Дима теребил перстень, который во время их визита в Ватикан осветил сам Папа Римский, но мысленно юноша до сих пор гулял по узким итальянским улицам. Румянцевы уже несколько месяцев как приехали домой и до сих пор скучали по Риму. К счастью, старая няня ещё не вышла из-за угла и не заставила его подняться, пока он «не отморозил себе чего-нибудь». Ах, милая, милая няня!.. Знала бы она, что юный граф с удовольствием бы отморозил руку или ногу, но не поехал бы в неизведанную и страшную Османию!..