Роза
Шрифт:
— В этом месте и произошел тот взрыв?
— Насколько мы поняли, где-то тут рядом. — Бэтти вытянул шею, силясь получше разглядеть нависавшую кровлю. — Должна скоро рухнуть. Надеюсь только, что не пока я здесь.
На каждом из кирпичей виднелись, подобно водяному знаку, оттиснутые слова: «Кирпичный завод Хэнни». Блэар уловил слабый болотный запах рудничного газа. Лампы вдруг вспыхнули ярче, и Блэар увидел, что слой раствора, скреплявший верхние кирпичи, весь растрескался — то ли от устроенного Смоллбоуном взрыва, то ли еще раньше. Глаза Бэтти широко раскрылись, лицо заблестело от пота.
Пламя в лампах заметно вытянулось
Но поскольку пока еще он оставался жив, Блэар вспомнил, что метан легче воздуха. Он принялся быстро разгребать камни, породу и пыль у самого основания кирпичной стенки и довольно быстро углубился примерно на фут. Потом взял лампу за нижнюю часть и, стараясь держать ее так, чтобы пламя не вырвалось за пределы сетки, медленно опустил ее в открытое углубление, поставив по возможности вертикально, без наклона. Пока он все это проделывал, у него даже обгорели волосы на кисти руки. Бэтти все понял. С не меньшей осторожностью он проделал то же самое со своей лампой, и теперь обе они стояли рядышком в тесном углублении — два ярких голубых острия, увенчанные красными проволочными сетками.
Примерно с минуту оба язычка продолжали гореть как и прежде, потом задрожали и стали уменьшаться, причем снизу вверх, а не наоборот. Проволочные сетки тоже начали тускнеть: из ярко-красных они стали вначале золотистыми, а затем серыми. Первое пламя поглотило себя, как будто задохнувшись в клубе собственных копоти и дыма. Второе захлебнулось секундой позже, оставив Блэара и Бэтти в кромешной тьме.
— Ни одному джентльмену подобное и в голову бы не пришло, — проговорил Бэтти.
Только тут Блэар услышал, что Леверетт отчаянно выкрикивает его имя: он и думать забыл об управляющем. Шахтеры тоже окликали их. Блэар и Бэтти, не чувствуя собственных одеревеневших тел и будто плывя по черному мелководью, поползли на звуки их голосов.
Глава шестая
«Хэнни-холл» был едва различим за зелеными ветвями. Между торчащими корнями деревьев росли целые поляны фиалок. Их цвет показался Блэару насыщенным, как у полированных драгоценных камней, — у него всегда так менялось восприятие цвета после каждого спуска в шахту. У большинства шахтеров тоже возникали подобные ощущения, и иногда Блэару казалось даже благословением, что шахтеры спускаются в забой и поднимаются оттуда затемно, не испытывая дополнительных чувственных мук, вызванных обостренным ощущением и пониманием того, сколь же многого они, оказывается, лишены.
Блэар прошел неширокой, обрамленной тиссами аллеей, обогнул заросший лилиями пруд и вышел к оранжерее — павильону из стекла и железа, выстроенному в восточном стиле. Сделав лишь шаг, чтобы переступить порог, Блэар мгновенно оставил за дверью холодную Англию и оказался во влажном,
— Не хватает только летучих мышей, что живут в тропических садах, — заметил Блэар.
Хэнни посмотрел на Блэара долгим изучающим взглядом:
— Леверетт говорит, что вы с ним спускались в шахту. Он вернулся оттуда в таком виде, будто побывал в катастрофе. Я разрешил вам посетить шахту, а не устраивать в ней розыск. Чем, черт возьми, вы там занимались?
— Тем, для чего вы меня наняли.
— Я просил вас найти Джона Мэйпоула.
— Именно этим я и занимался.
— В шахте?
— Неужто вам не приходила в голову такая возможность? — спросил Блэар. — По странному стечению обстоятельств викарий исчезает в тот самый день, когда на вашей шахте погибают семьдесят шесть человек, и, на ваш взгляд, эти два события никак не связаны друг с другом? Тогда зачем же для розысков пропавшего вы нанимаете горного инженера? По-моему, вы совершенно ясно дали мне понять, откуда я должен начинать поиски: вот я туда и отправился.
На достаточном удалении от них мальчик опрыскивал банановую пальму. В пелене воды образовалась радуга; казалось, каждая капелька искрится, сверкает и переливается всеми мыслимыми цветами и оттенками.
— И что же, удалось вам найти Мэйпоула? — спросил Хэнни.
— Нет.
— Значит, Мэйпоул никогда не спускался в шахту?
— Этого я не могу утверждать. Бэтти, ваш смотритель работ, — хороший специалист, но он не в состоянии лично проверять каждого, кто спускается в клети вниз перед началом смены. К тому же лица всех этих людей постоянно черны.
— Все, кто там работает, выросли вместе. Они и в темноте друг друга узнают.
— Но там есть и временные рабочие, не местные, которых нанимают только на день, никто даже имен их не знает. Приезжие из Уэльса, Ирландии, откуда угодно. Они добираются до Уигана, находят где-нибудь койку и приглашаются искать работу. Мэйпоул ведь проповедовал им наверху, не спускаясь в шахту, верно?
— Он был истинный фанатик, — ответил Хэнни. — Хуже любого методиста.
— Ну так почему не предположить, что он мог отправиться проповедовать и под землю? Вернувшись из шахты, я в который раз перечитал, что писали тогда газеты. Двенадцать погибших были из числа рабочих, нанимаемых на один день. Еще десять тел очень сильно обгорели. Возможно, среди них был и Мэйпоул, но без эксгумации тел установить это невозможно.
— Блэар! Люди в Уигане не ждут от жизни ничего, кроме достойных похорон. Шахтеры экономят на всем, лишь бы, когда они умрут, их повезли на приличном катафалке, запряженном черными лошадьми под черными попонами. А вы хотите, чтобы епископ занялся откапыванием тех, кто совсем недавно ушел в мир иной?!