Роза
Шрифт:
— Мужчины не бывают беременными.
— Тогда задумайтесь над неизбежными последствиями того, что женщины получат образование более высокое, нежели у их мужей и у людей их класса вообще.
— Женщину перестанет удовлетворять жизнь с пьяным невежественным мужланом, да?
— Или жизнь с трезвым и вполне приемлемым человеком.
— Для кого приемлемым? Для вас? Вот вы за него и выходите. Вы рассуждаете о женщинах так, словно они коровы, которым, кроме хорошего быка, ничего не надо.
Обогнув изгородь, Блэар очутился в саду, дорожки которого покрывал мелкий, величиной с горошину, гравий, а розовые кусты были так беспощадно подстрижены и лишены всех листьев,
— Простите нас за вторжение, — обратился к Шарлотте Леверетт, — но у Блэара к вам пара вопросов.
— Я могу зайти попозже. Или вы предпочитаете, чтобы я остался? — предложил свои услуги Эрншоу.
— Оставайтесь, но с посетителями я управлюсь и сама, — ответила Шарлотта.
— Она бы могла сама их даже кастрировать, — прошипел Блэар Леверетту.
— Что вы сказали? — угрожающим тоном спросил Эрншоу.
Блэар сделал неопределенный жест в сторону дома:
— Я только сказал, что эти женщины должны прекрасно себя здесь чувствовать.
— Если бы вы были реформатором или педагогом, возможно, мисс Хэнни и проявила бы интерес к вашему мнению. Но, поскольку вы сами признались, что помогали торговцам живым товаром, ваша точка зрения здесь никому не требуется.
— Ничего подобного, — возразила Шарлотта Хэнни. — Уж раз мистер Блэар такой развращенный человек, его мнение тем более ценно. Блэар, исходя из своего обширного опыта, скажите, что может лучше заставить молодую женщину терпеть нужду и сексуальные унижения: способность к самостоятельным суждениям или, как утверждает господин Эрншоу, обучение домоводству, после которого у нищей и невежественной служанки возникает желание принести своему хозяину бренди в постель?
«А она действительно необычна, — подумал про себя Блэар. — Чем-то напоминает тех воробьев, что иногда нападают в саду на людей».
— У меня никогда не было прислуги, — ответил он.
— Ну должны же были у вас в Африке быть служанки. И вы наверняка пользовались их услугами.
«Неужели до нее уже дошли Розины сплетни», — подумал Блэар.
— Простите, не довелось.
— Но ведь у вас репутация человека, который все, от страусиных яиц до мяса змеи, непременно должен попробовать хотя бы раз. Говорят, что ни один мужчина в Англии не знает об африканках столько, сколько вы. Господин Эрншоу, который ничего не знает ни об
— Такое образование заставит ее разочароваться в своем положении и сделает ее несчастной, — пояснил Эрншоу. — Это несправедливо по отношению к ней и вредно для Англии.
— Как Бог, он предлагает создать женщину, которая годилась бы только для одной роли. А как политик, он берет на себя смелость выступать от имени всей Англии, тогда как по сути представляет лишь тех, у кого есть право голоса, — мужчин.
— Позвольте, какое все это имеет отношение к Блэару? — обиделся Эрншоу.
— Блэар, — обратилась к нему Шарлотта, — есть ли где-нибудь еще в мире племя, где бы женщин унижали так же всесторонне и последовательно, как в Англии?
— В любой мусульманской стране, мисс Хэнни. Там всюду многоженство, и везде женщины ходят, одетые в какие-то балахоны, — возразил Эрншоу.
— А в Англии закон разрешает мужчине бить свою жену, насильно навязывать ей исполнение супружеских обязанностей и распоряжаться ее имуществом как своим собственным. Вы бывали в Африке, Блэар. Может ли самый последний мусульманин по закону делать подобное?
— Нет.
— Вот вам свидетельство человека, бесчестно пользовавшегося женщинами всех рас. Какое еще доказательство вам нужно? — воскликнула Шарлотта. — Сам дьявол подтверждает!
Она двинулась вперед и, остановившись у следующей группы торчавших из земли голых стеблей, обратилась к садовнику:
— Что у нас здесь, Джозеф?
— Чайные розы, мэм. «Карье», розовая. «Вибер», кипельно-белая. «Генерал Жак-Мино», красная. Хочу их подкормить. — Он указал на мешок, который держал в руках. — Коровий навоз с землей и костной мукой. Отлично получится, мэм.
Белые, красные, желтые, розовые — да, цветник здесь со временем будет великолепный. Что же касается Шарлотты, Блэар не сомневался, что она и в будущем останется такой же, какой уже успела стать в свои молодые годы: словно закованной в броню и утыканной колючими шипами.
— Оливер, а что это вы перевязаны, как ветеран крымской войны? — бросила она через плечо.
— Спускался вчера с Блэаром в шахту [28] .
— Радуйтесь, что вы не женщина.
— Мисс Хэнни, почему вы меня не любите? — спросил Блэар. — По-моему, я ничем не заслужил такого презрения.
— Мистер Блэар, если вы обнаружите на лепестке цветка слизняка, вы ему долго позволите там находиться?
— Я не сделал ничего…
— Вы здесь. Я вам не велела приходить сюда, и тем не менее вы заявились. Одно из двух: вы или дурно воспитаны, или у вас плохо со слухом.
28
Игра слов: в ответе Леверетта слово «the pit» — «шахта» имеет и другое значение — «ад, преисподняя», и вся фраза может быть понята как «Спускался вчера с Блэаром в преисподнюю».
— Ваш отец…
— Мой отец постоянно грозится закрыть «Дом для падших женщин» при первых признаках скандала и тем не менее готов нанять вас, человека, способного растратить Библейский фонд. Эта история всем известна, как хорошо известно и о ваших непристойных привычках, и о черных гаремах. Отец остановил на вас выбор вовсе не потому, что у вас выдающиеся сыскные способности, а потому, что на двух континентах вас считают наимерзейшей личностью. Он выбрал именно вас потому, что такой выбор оскорбляет Джона Мэйпоула и меня.