Рожденная лесом
Шрифт:
– Ты, должно быть, видел, как это работает, – настаиваю я. – Чем больше ты позволяешь температуре тела повышаться, тем больше вероятность того, что у тебя начнется еще один приступ.
– Я буду в порядке, пока толпа не разойдется.
– А если нет?
Финли ковыряет траву носком ботинка.
– Ты знаешь, что Элос мог бы помочь, и мы могли бы оказаться там намного быстрее. Пожалуйста, Финли.
Визит к моему брату будет означать неподчинение приказам короля Жерара. Ни один из вариантов не хорош, но я боюсь, что рискнуть и дождаться еще одного приступа будет еще хуже.
Я могу только
Финли, наконец, разжимает руки, и напряжение отчасти покидает меня.
– Спасибо.
Спуск по оставшемуся участку леса не занимает много времени. К счастью, звук врывается и сметает жуткую тишину, как только мы проходим линию деревьев и пересекаем травянистую полосу, обнимающую внешний край Роанина. Финли ничего не говорит, когда я меняю свою внешность; хотя я обязана поддерживать свою естественную форму на территории замка, чтобы меня могли узнать и, следовательно, привлечь к ответственности. За пределами замка я могу выглядеть как захочу. Трансформация – это простой способ представиться человеком, которым я хочу стать, и приблизительно скопировать его или ее тело. Волосы завиваются и удлиняются до самой талии; узкие темные глаза сменяются карими, как у лани; мое типично высокое телосложение становится на полголовы ниже. Я извлекаю материю из воздуха и направляю ее на свои кожу, глаза, кости, пока все не онемеет и трансформация не завершится.
Хотя ничто в моей естественной форме не отличает меня от человека, однако изменять лицо, когда я хочу, стало само собой разумеющимся. Всегда безопаснее иметь маскировку, если что-то пойдет не так. На протяжении большей части истории Алемары одаренные и обычные люди жили вместе в мире. Лесные странники поощряли процветание лесов, а заклинатели держали диких животных подальше от домашнего скота благодаря своей силе убеждения. Людям нравилось наблюдать, как оборотни меняют форму, и они хотели бы обладать подобным даром.
Но с тех пор, как проклятое Предсказание отклонилось от своего обычного курса, напряжение между одаренными и остальными накалилось до предела. Тилиан, возможно, не зашел так далеко, как его сосед на крайнем севере, где король Эрадайн превращает страх в закон, но атмосфера здесь стала настолько напряженной, что большинство одаренных все равно ушли, так как не желали жить скрытно и устали от уличных драк и оскорблений, от новых подозрений и многовековой человеческой ревности, смешивающихся во что-то более отвратительное и опасное.
Большинство переехали на другой берег реки, в Западную долину.
Элос и я не имеем права возвращаться.
Входя в город, я морщу нос от внезапного натиска городского воздуха позднего лета, более затхлого, чем лесной бриз, и слегка пахнущего лошадьми, которые прогуливаются по широким улочкам после рассвета. Это облегчение – обнаружить, что на площади торговых домов и местных ремесленных мастерских действительно необычайно тихо. Финли идет, ссутулив плечи и засунув беспокойные руки в карманы, пока я веду его по ряду боковых улочек, часто таких узких, что сапфировое небо над головой сужается до нити. Вокруг нас красновато-коричневые и серые здания притаились в безмолвном ожидании, плотно окруженные своими непроницаемыми кирпичными и гранитными панцирями. Я заставляю нас двигаться
Мы поворачиваем, и аптека наконец появляется в поле зрения. Ее деревянная дверь закрыта, но я все равно дергаю за ручку. Заперто.
– Элос, – шепчу я, глядя на окно второго этажа. Сейчас он живет там, в тесной квартире над магазином, бывшей резиденцией Брэна и Томаса до того, как они поженились и переехали в более приятное место. Никто не выглядывает. Элос.
Рядом со мной Финли слегка шаркает ногами, украдкой оглядываясь через плечо, затем смотрит на дыру в своем пыльном черном костюме, затем на камни под ногами. Куда угодно, лишь бы не на дверь.
У нас нет на это времени, и я начинаю стучать кулаком.
За стеной слышится шум. Дверь распахивается, и появляется Элос с темными, сильно растрепанными волосами, которые доходят ему почти до плеч.
– Чем я могу вам помочь? – спрашивает он, теребя пальцами верхнюю пуговицу на том, что когда-то было накрахмаленной белой рубашкой. Я хмурюсь при виде изношенной ткани; его зарплата намного меньше моей, но он отказывается принимать от меня деньги, сколько бы раз я их ни предлагала.
Прежде чем я успеваю ответить, он ловит взгляд Финли и замирает.
– Привет, – говорит Финли, и его голос звучит гораздо спокойнее, чем можно предположить по его шаркающей походке.
Элос смотрит в лицо другу, которого не видел больше месяца, а затем переключает свое внимание на незнакомца рядом с ним. Бормочу свое имя, чтобы подтвердить, что это я. Половицы скрипят, когда мы втроем входим в освещенный лампами магазин.
Стойка делит дальнюю часть помещения пополам, охраняя вход в узкий коридор с рядами кабинок по обе стороны от него. Мой брат запирает дверь, пока я обращаюсь в свою естественную форму, возвращая коричневые волны, оливковую кожу и рост, который мы оба разделяем. Финли подходит к прилавку и поднимает еженедельную брошюру.
– Немного легкого чтива? – догадывается он с кривой усмешкой, разглядывая мятый пергамент.
Его лицо смотрит с листовки вместе с лицами его отца и брата с сестрой на семейном портрете, воспроизведенном рядом с центральной страницей.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Элос, откладывая ответ на предыдущий вопрос. – Что-то не так? Почему ты не на церемонии?
– Мы пошли прогуляться в Древний лес, – отвечаю я, и Финли поджимает губы, как будто я его предала. – У него был приступ, и теперь его лихорадит, – я делаю паузу. – Я видела это, Элос. Притяжение и безмолвие.
Мой брат пристально смотрит на Финли.
Призрачная агония. Неизлечимая. Убийственная. Исход, о котором никто не хочет говорить, висит над комнатой, как вуаль.
– Оставайся здесь, – инструктирует Элос, прежде чем исчезнуть в узком коридоре. Финли чешет затылок, лениво обходя чисто выметенный периметр. Мгновение спустя мой брат снова появляется с туго затянутой матерчатой сумкой в руке.
– Садись.
Финли опускается на плетеную скамью, стоящую у стены, в то время как Элос достает из сумки скрюченный стебель, отрывает два пятнистых зелено-фиолетовых листа и кладет их в ступку на прилавке. Я прислоняюсь к расписной стене напротив принца.