Розвинд. Тьма

Greenhill Sunny

Поскольку Стэнли хотел побыстрее закончить дела, он, мельком просмотрев предложения, выбрал однокомнатные апартаменты в новом многоквартирном доме на окраине города. В Саус Оринж проживали обеспеченные представители среднего класса и недвижимость там стоила достаточно недёшево, чтобы позволить её себе могли только те, кто готов платить за комфорт и отсутствие представителей хомо инсипиенс 7 . В этом районе обосновались люди из деловых кругов, точно знающие, как уберечь свои инвестиции. Полиция в Саус Оринж присутствовала в достаточном количестве и работала на совесть, поскольку некоторые разочарованные недостатком её усердия влиятельные граждане могли запросто устроить разговор капитана участка с мэром и не сочли бы за труд

нанять дорогих изворотливых адвокатов, чтобы вчинить городу парочку судебных исков.

7

Homo insipiens (хомо инсипиенс, лат.) – человек неразумный.

Спустя час Стэнли уже заключил договор и, передав документы на полный мучительных воспоминаний дом, получил ключи от своего нового жилища, куда, по достигнутому соглашению, мог заселяться хоть сегодня. Его это полностью устраивало, несмотря на то, что стать полновластным собственником квартиры и получить разницу в стоимости он сможет только через неделю.

Когда дела были улажены, мистер Хиллман проводил клиента до выхода, улыбаясь и рассыпаясь в заверениях, что мистер Брайт может ни о чём не беспокоиться. Открыв дверь, он сердечно попрощался, очевидно, потому, что Стэнли не торговался о цене ни на продажу, ни на покупку, и, вручив свою визитку, назначил день завершения их сделки. В ответ Стэнли лишь равнодушно кивнул – единственное, чего он сейчас желал, – это заползти в тихую, обошедшуюся ему в кругленькую сумму нору и забыться, пытаясь восстановить силы и душевное равновесие.

На свою новую квартиру Стэнли ехал, опустив передние стёкла и выключив радио, мучимый не только воспоминаниями об Изабель. Нет, боль утраты и ненависть к людям, способным оборвать чужую жизнь ради своих прихотей, нисколько не уменьшились, но теперь к ним добавился суеверный ужас от преследовавших его видений. Их кажущаяся реальность сводила его с ума. Они выглядели как смесь ночных кошмаров и чего-то неуловимо чуждого, ощущаемого на уровне подсознания, не дающего наполнить их смыслом, который можно принять или отвергнуть.

Эта неопределённость заволакивала разум тягучим, липким туманом, мешающим разглядеть то, что ворочалось и пыталось вырваться наружу из его серой пелены. Заблудившись среди искажённых отражений памяти, Стэнли не заметил, как въехал в Саус Оринж, и вернулся в реальный мир только благодаря резкому звуку автомобильного гудка: он продолжал стоять на перекрёстке, хотя светофор уже давно переключился на зелёный, и коротко стриженный мужчина в красном «шевроле» позади, не жалея сил, напоминал ему об этом. Вздрогнув, он махнул рукой в окно, показывая, что отлично понимает, что от него требуется, и без сопровождающих яростные нажатия на клаксон двусмысленных эпитетов. Нажав на газ, он выехал на перекрёсток и уже начал поворачивать налево, когда внезапно из радиоприёмника послышалось шипение, через которое издалека, казалось, пробивался какой-то голос.

От неожиданности Стэнли вдавил педаль газа в пол, отчего железный конь прыгнул вперёд и стал резко набирать скорость. Опомнившись, он со всей силы нажал на тормоз прежде, чем выскочил на тротуар; не привыкший к такому вольному стилю езды «мерседес» возмущенно заскрипел и, проехав ещё футов десять, замер посреди дороги. Теперь уже к сигналам остальных машин подключился хор испуганных пешеходов, которые что-то кричали, показывая на то ли пьяного, то ли попросту ненормального водителя.

Хотя он не мог разобрать слова, но не сомневался, что кто-то из свидетелей его манёвров уже наверняка вызывает полицию. Через лобовое стекло как раз отлично виднелся рыжеволосый толстяк в безразмерной жёлтой рубашке и синих шортах, который что-то гневно излагал в практически исчезнувший в огромной руке телефон.

Очень аккуратно Стэнли проехал немного вперёд и затормозил у обочины. Руки мелко тряслись, а сердце билось в грудной клетке, как пойманная в силки птица. Не сразу через окружающую какофонию он услышал, что магнитола по-прежнему издаёт странные шипящие и щёлкающие звуки, хотя ни одна лампочка на её панели не горит; словно коробка, наполненная змеями и скорпионами, из которой пробивается утробный низкий голос, настойчиво повторяющий одни

и те же ускользающие от понимания, бессвязные фразы.

Парализованный животным ужасом, Стэнли уставился на магнитолу, ожидая, что в следующий момент из неё полезут все те жуткие твари, которые так стремятся вырваться из неназванного бесформенного ничто. Внезапно шипение, стрекотание и шёпот стихли. Магнитола включилась, цифры на её дисплее быстро и хаотично менялись, и на секунду не задерживаясь на какой-то одной станции.

Он затравленно посмотрел в окно. Похоже, время, субъективно тянувшееся для Стэнли часами, на самом деле не слишком продвинулось вперёд: красный «шевроле», тоже повернувший налево, только что проехал мимо, водитель показывал ему в окно руку с оттопыренным средним пальцем. Стэнли опять взглянул на одержимую духами магнитолу: цифры продолжали свой непонятный танец, но вдруг мельтешение прекратилось, и они замерли на частоте 55.5. В тот же миг шум снаружи исчез, и наступила глубокая, затягивающая тишина, сменившаяся неживым, гулким, скрипучим голосом. Если бы песок умел говорить, то именно так бы он и звучал. Голос произносил непонятные речитативные предложения то увеличивающейся, то уменьшающейся интенсивности, вызывающие тоску и несовместимые желания немедленно заткнуть уши и слушать дальше. Наконец бессмысленная абракадабра умолкла. Песчаный голем 8 , или что бы это ни было, чётко, с явственной силой произнёс:

8

Голем – персонаж еврейской мифологии. Человек из неживой материи (глины), оживлённый каббалистами с помощью тайных знаний – по аналогии с Адамом, которого Бог создал из глины.

– Не враг!

Прошло ещё несколько бесконечных мгновений, наполненных лишь атмосферными помехами.

– Ты не смог её спасти!

Опять удушающая тишина.

– Можешь спасти многих других! В багажнике красного «шевроле» лежит девушка, Элоиз Бронсон. Сегодня она умрёт. Можешь остановить. Прими силу возмездия, и ты не будешь знать поражений!

Стэнли впал в полубессознательное состояние – каждый вздох давался ему с трудом, он судорожно проталкивал в лёгкие ставший кисельно-густым воздух и не мог пошевелить ни одним мускулом. Голос обволакивал, проникая внутрь через поры кожи. Инстинктивно Стэнли понимал: нечто, спрятавшееся в океане радиоволн, ждёт ответа, но не мог заставить себя разомкнуть челюсти. Каждый волосок на его теле дрожал от ужаса и ощущаемых всем естеством пронизывающих кабину «мерседеса» потоков энергии неимоверной мощи, способной гасить солнца и превращать в пыль галактики. Разум говорил: такого просто не может быть, а всё происходящее – лишь приступ сумасшествия, в то же время какая-то его часть хотела впустить эту силу, поглотить, стать с ней одним целым. Но из каких-то потаённых глубин сокровенных знаний пришло откровение, что её нельзя будет использовать, что это не безвозмездно дарованное могущество, – он станет разящим клинком, но в чужой руке. Когда Стэнли уже начал терять сознание от тяжести обрушившегося на него безмолвного вопроса и недостатка кислорода, то, как будто со стороны, услышал свой крик:

– Не-е-ет!

В тот же миг неизвестное измерение, в котором протекала его агония, схлопнулось, и в лицо ударил порыв горячего, пахнущего городом ветра. В машине всё ещё метался громкий, отчаянный крик. Стэнли понял, что кричит он сам, но только неимоверным усилием воли ему удалось заставить себя замолчать. С него ручьями стекал пот, вся одежда промокла насквозь, словно он упал в бочку с горячим сиропом, а в зеркале заднего вида отражалось незнакомое перекошенное лицо с совершенно безумным взглядом.

Судорожно дыша и сотрясаясь всем телом, он сидел, до боли сжав кулаки и пытаясь собрать мечущиеся в голове обрывки мыслей в осмысленное целое.

– Сэр, вы в порядке?

Голос раздался совсем рядом, и Стэнли чуть не выпрыгнул из салона «мерседеса», пронзённый иррациональным страхом: ему показалось, что незримый мучитель пробрался в реальный мир и теперь преследует его во плоти. Но вопрос был задан живым властным голосом, с оттенком беспокойства, и, очевидно, принадлежал обычному человеку.